Блокада глазами ребенка

Корреспондент "ВЗ" беседует с ветераном Великой Отечественной войны, блокадницей, женщиной, которая с полным правом может называться и замоскворечанкой, и ленинградкой. Детские годы Людмила Джабраиловна Титова провела в осажденном городе, там же прошла ее юность, но вот уже около 50 лет она живет в Замоскворечье. В 2014 году Людмила Джабраиловна выпустила книгу воспоминаний "Записки ленинградской девчонки", где рассказала о своем военном детстве. Пообщаться с этой замечательной женщиной был и еще один актуальный повод. Если вы подумали, что много пережившая на своем веку блокадница сейчас находится на заслуженном отдыхе, то вы глубоко ошиблись. В течение семи лет она бессменно читает лекции по истории России, которые пользуются неизменным интересом жителей нашего района. За это время из основного костяка слушателей, объединенных живым интересом к прошлому нашей страны, даже сформировался небольшой клуб любителей отечественной истории. Наша встреча с Людмилой Джабраиловной состоялась в Совете ветеранов Замоскворечья на улице Бахрушина, как раз в том уютном зале, где проходят ее лекции. Достойная представительница поколения героев удивила меня своей жизнерадостностью, молодостью и элегантностью!

– Людмила Джабраиловна, вы прекрасно выглядите. Как вам удается быть в такой форме?

– У меня есть стимул жизни. Это моя общественная работа, мои лекции, для которых мне надо постоянно заниматься интеллектуальной работой, собирать информацию. Это помогает мне бороться со всеми возрастными недугами. Ну и помимо всего прочего, я же ленинградка!

– Вы родились в Ленинграде?

– Я родилась в Днепропетровской области. Но уже в 3 недели меня привезли в Ленинград.

– Сколько вам было, когда началась Великая Отечественная?

– Мне тогда шел четвертый год. Хотя я тогда еще всего не понимала, но помню многое, детская память цепкая.

– Какие ваши самые яркие впечатления того времени?

– Помню, мама ведет меня гулять, надевает ботиночки, и вдруг – гроза, яркие всполохи, вспышки. Я пугаюсь: "Мама, гроза, гроза, не пойдем". Оказалось, это не гроза, а бомбежка. И мы идем не гулять, а в бомбоубежище.

Жили мы в самом центре. Дом напротив храма Спаса на Крови – белый с колоннами, вы могли его видеть, даже если никогда не были в городе, он изображен на многих рекламных открытках. Там протекают Мойка и канал Грибоедова… И вот, когда бомба падает в воду, – это очень страшно. Дом трясет как при землетрясении, абажур качается, меня это очень сильно пугало. Еще я очень на звуки плохо реагирую. Когда начинала выть сирена, меня на нервной почве просто выворачивало… Читайте мою книгу, там я много о своих детских впечатлениях рассказываю.

– Надеюсь, наши читатели заинтересуются и найдут ее в интернете. А пока расскажите, пожалуйста, о том, как жила ваша семья во время блокады.

– С начала войны мама с папой, как многие работающие жители города, перешли на казарменное положение – то есть круглые сутки были на работе, а мы с сестрой одни в коммуналке. Соседи за нами немного приглядывали. А мама с папой не могли даже на минутку прибежать, посмотреть, как дети. Иногда мы были одни и во время бомбежек. А как же! С трудовой вахты нельзя уходить, это расценивалось бы как дезертирство.

– Вы сказали, у вас, кроме родителей, еще была сестра?

– Да, Тамара, Тома, на 4 года старше меня. Она мой ангел-хранитель. Вот как мама в раннем детстве ей сказала "Держи за руку младшую сестренку", так она и держала.

А сейчас я одна, недавно Тамара ушла из жизни…

– Людмила Джабраиловна, вы всю блокаду оставались в городе?

– Нет. Руководство организации, где работала моя мама, приняло решение вывезти детей сотрудников из Ленинграда. И это нас с сестрой спало – если бы мы не уехали, то не пережили бы войну. В январе 42-го в наш дом попала бомба, прямо в нашу квартиру. После войны это здание восстановили.

Так вот, детей, около ста человек, собрали и отправили в интернат в Архангельскую область. Посадили нас на один из последних поездов, уходящих из осажденного города. Очень тяжело было, дети прощались с родителями, некоторые навсегда… И вот опять одно из ярких тяжелых воспоминаний. Папа стоит ко мне спиной, спина зеленая – это он уже был в военной форме. Мама старается улыбаться. А папины плечи вздрагивают, позже я поняла, что от рыданий. Папа имел бронь по здоровью, но добился ее снятия и ушел в ополчение. Остался жив, брал Будапешт, Вену.

Первый раз меня разлучили с родителями. Я долго плакала, но сестра сумела успокоить. А по дороге случилась страшная трагедия. Мы долго, около недели стояли в Малой Вишере. Потом дали команду садиться в вагоны. Мы с сестрой побежали вдоль состава к нашему вагону, и тут началась бомбежка. А вагоны деревянные. Слава Богу, мы не успели сесть в поезд. Но некоторые дети успели… Помню крики, огонь, вагоны пылают. Сестра меня оттаскивает подальше от огня… страшная картина.

Через несколько дней мы добрались, наконец, до своего интерната, где и прожили два с лишним года.

– Тяжело было в эвакуации?

– Очень. Как мы выжили, я до сих пор не могу понять. Мы всем обязаны директору нашего интерната, она сделала невозможное – ни один ребенок не погиб, сохранила всех. Она потом была награждена орденом Красного Знамени. Всю одежку, весь наш багаж поделили на всех, вещи от старших к младшим переходили. А те платьица, которые были лишними, меняли по деревням на масло и другие продукты. Нам привозили картошку, черный хлеб, морковь – из колхоза, наверное. И все. Морковка эта была у нас на десерт, ее отваривали, замораживали и нам давали как мороженое. Вот, говорят, слаще морковки ничего не ела. Буквально так и было. Хвою с елей рвали, и ни у кого цинги не было. Летом проще было. На ягодах, грибах держались. И в такой обстановке, нам еще пытались организовать праздники. На всю жизнь запомнила, как отмечали мое пятилетие. Знаете, как меня поздравили? Испекли большой пирог и тестом выложили надпись "Милочке 5 лет". Я сама его разрезала и всех угощала. Это незабываемо! Еще помню, как в 43 году отмечали Новый год. Подарили каждому кулечек, а там два орешка, мандаринчик. Сказочный подарок! А через несколько дней, 18 января нам сообщили, что прорвана блокада Ленинграда. Сестренка моя прибежала, рассказала, и мы, младшие дети, так обрадовались, стали прыгать, подумали, что прямо сейчас – домой, к маме… Но пришлось еще целый год прожить. Вернулась я только в 44 году.

– Маму узнали?

– Не сразу. Вместо моей мамы, красавицы с яркими голубыми глазами и роскошными волосами, я увидела пожилую женщину с оплывшим лицом. Узнала больше по халату в цветах. Потом только поняла, что все это от тяжелой работы и голода. Мама рассказывала, что она с подругами днем работала на своей основной работе, потом все шли убирать территорию города, после чего – нет, не отдыхать – нянечками в госпиталь. Три-четыре часа поспали – и снова на работу. Эти женщины вынесли на своих плечах блокаду, многие потеряли мужей. Что им пришлось пережить – и представить сложно. Это было настоящее боевое женское братство.

– Как вас встретил родной город?

– Помню, меня поразило ночное небо Ленинграда, я много любовалась им. Какое оно красивое, когда электричество выключено – ни окна, ни фонари не горят, столько звезд на небе видно! Налеты продолжались, затемнение до начала 45-го было. Маскировку не снимали с адмиралтейства, шпиль Петропавловский был закрашен.

– Что еще вспомните о военном городе и его жителях?

– Осенью 44-го в семь лет я пошла в Ленинграде в школу. Тогда еще не отменили карточную систему. По месту прописки жителей к булочным прикрепляли. Однажды я пошла с карточками за хлебом. В очереди стоит женщина в темном пальто. Она получила свою черную буханку с маленьким довесочком, очень бережно несет ее от прилавка. И вот какой-то шестилетний мальчик вдруг выскакивает, хватает этот довесок – и жует. Эта тетя бросается за ним, открывает ему рот, вынимает хлеб и сама съедает. Вот, что голод с людьми делает! Многое можно пережить, но голод сводит с ума…

Расскажу об одном интересном факте, который известен не всем. Многие знают, что 1942 году в блокадном Ленинграде состоялась премьера Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. В Большом зале Ленинградской филармонии собрали тех, кто мог прийти. Была на этом концерте и моя мама. Но мало кто знает, что ровно через 30 лет, в 1972 году, этот концерт повторили, пригласив тех же музыкантов и зрителей-блокадников. Но от того самого состава музыкантов выжили всего 3-4 человека, и на стульях тех, кто не дожил до этого дня, лежало по красной гвоздике.

– Как вы встретили День Победы?

– Это было что-то невероятное! В 4 часа утра 9 мая я просыпаюсь от страшного шума. Громкие крики, визг, плачь, пение – все смешалось. Я в ужасе! Сестра объясняет – Победа, только что сообщили! Утром в школу не пошла, праздновали, а потом все отправились на Марсово поле. Народу огромное количество было. Ближе к Неве стояли пушки прямо среди людей. Стреляли из ракетниц, автоматов и винтовок, кричали! Я опять испугалась, расплакалась. Сестренка успокаивает, говорит: "Смотри, какие огоньки, как красиво, салют!". Я пришла в себя, поняла, что все хорошо, все радуются… Да, это действительно была невероятная радость, огромное счастье! Люди сейчас не умеют так радоваться. Слишком благополучны, не испытали столько горя, лишений, как военное поколение! Даже сейчас мы изолированы от тех, кто воюет. И мы не понимаем, что это такое. А тогда вся страна чувствовала, что такое война. И поэтому была такая общая радость Победы! Женщины худыми истощенными руками качали на руках мужчин – всех, кто был в военной шинели, подхватывали и качали! Это непередаваемо!

– Людмила Джабраиловна, спасибо вам за то, что бережете и передаете следующим поколениям ваши воспоминания. Сохранение исторической памяти – это бесценно. Последний вопрос – о ваших лекциях по истории России. Как все начиналось?

– Я по образованию педагог. Работала экскурсоводом, заместителем директора музея истории Ленинграда. Без дела сидеть не могу. И когда я вслед за мужем переехала в Москву, и мне предложили вести в Совете ветеранов лекции, то я подумала: а почему нет? У меня роскошная библиотека, материал я найду.

Так семь лет назад я начала это дело. Поначалу пришло немного слушателей, потом их становилось все больше. Приходили не только ветераны, но и студенты, молодежь. Я начала с цикла лекций "Женщины в истории Российского государства". Сейчас у меня 40 с лишним тем.

Лекции поначалу проходили в "Орбите" на Пятницкой, после ее закрытия мы перенесли их сюда, в Совет ветеранов. Здесь помещаются около 40 человек. Постепенно сформировался костяк – примерно 15 человек. Это те, кто приходят постоянно, предлагает свои темы. Есть такие энтузиасты, что, опаздывая, звонят, просят подождать, не начинать без них.

Мы собираемся в 12 часов, второй и четвертый вторник месяца.

Предпоследняя лекция у нас была "Екатерина I и Петр II", а 28 января я, конечно, снова рассказывала о блокаде. К 9 мая планирую побеседовать о поэте Константине Симонове и его творчестве. Приходите!

– Спасибо! С вашего разрешения мы будем давать анонсы ваших лекций в газете и на сайте. И благодарю за интересную беседу!

Беседовала Юлия Аргунова