• ​Стольцер Юрий Матвеевич. Очерк. Мы верили в Победу. Иначе бы не победили!

    Мы верили в Победу. Иначе бы не победили!
    Их осталось немного - участников Великой Отечественной. Время неумолимо лишает нас счастья общения с этими удивительными людьми, живыми свидетелями тех страшных и героических событий. Поистине сегодня каждый ветеран - легенда. А такой, как Юрий Матвеевич Стольцер, - вдвойне. Ведь сейчас во всей России не осталось ни одного кавалера трех орденов Отечественной войны. Кроме того, Юрий Матвеевич прошел Великую Отечественную буквально с первого дня (22 июня он уже вступил в бой с захватчиками) и до самого последнего - 2 сентября 1945 года.
    Мы разговариваем с Юрием Матвеевичем и его супругой Маргаритой Павловной в их очень уютной квартире на Валовой улице. В комнате - икона великомученика Георгия Победоносца, много картин, старых фотографий и от пола до потолка - полки с книгами, что, в общем, неудивительно, ведь Стольцер в течение многих лет работал заместителем директора Первой Образцовой типографии. Среди книг есть уникальные, очень редкие и ценные экземпляры. Например, двухтомник "Большой театр СССР" с автографами мэтров его сцены: Синявской, Плисецкой, Григоровича, Лиепы...
    - Моя библиотека - это моя гордость, - начинает разговор Юрий Матвеевич. - 50 лет собирал. Зато теперь есть что почитать. Человек, я думаю, должен обязательно читать, книгу ничто не заменит. Вот у меня внук закончил юридический. Я ему говорю: "Павлуш, если мне нужен будет адвокат, я тебя адвокатом не возьму". "Почему?"
    "Ты же книг не читаешь, безграмотный ты". "Дедуля, сейчас все в компьютере посмотреть можно и ошибки все исправить". "А мозги он тебе может исправить, твой компьютер?"
    - Вы поэтому в типографию пошли работать? Из любви к книгам?
    - Не совсем так. Я устроился в Первую Образцовую учеником гравера - очень понравилась эта профессия. Это было в апреле 1934 года, мне всего 14 лет тогда было. Вот так начался мой трудовой стаж. Гравер - очень интересная творческая специальность, это практически художник. Гравер способен создавать настоящие произведения искусства, которым не страшны никакие воздействия времени.
    До сих пор помню своего первого наставника Михаила Константиновича Иванова. Он не только научил меня азам профессии и любви к ней, но и непосредственно занимался моим воспитанием. Михаил Константинович сам не пил и не курил и того же требовал от своих учеников. И то, что у меня до сих пор нет этих вредных привычек, (ну разве что во время войны законные фронтовые 100 грамм выпивал, бывало) - это его заслуга. Он мне вообще был как отец. Ведь так получилось, что я при живых родителях оказался беспризорником.
    - Почему?
    - Родители развелись, обзавелись новыми семьями, а я оказался никому не нужен...
    Обращаю внимание на небольшую черно-белую фотографию, стоящую особняком за стеклом серванта. Юная привлекательная девушка и молодой человек, в котором угадываются черты Юрия Матвеевича. Красивая пара.
    - Это я с моей первой женой. Прожили вместе всего несколько месяцев.
    - Война разлучила?
    - Болезнь. Она, студентка медицинского института, подхватила дифтерию, спасти не удалось. В январе 41-го расписались, а 25 мая она умерла. Похоронил ее - и в тот же день ушел в армию... Но я помню ее до сих пор. На могилу к ней прихожу, цветы приношу...
    - Юрий Матвеевич, вы сказали, что в мае 41 вас призвали в армию. Где вы служили?
    - В Карелии, под Петрозаводском. В мае прибыл, а 22 июня вступил в бой. С финнами воевать пришлось. Между прочим, финны - очень сильные вояки. У них не только мужчины, но и женщины сражались.
    - В каких войсках вы служили?
    - В пехоте. Сначала попал в 525-й отдельный саперный батальон, потом - в 313 стрелковую дивизию. Словом, всю войну пешком прошел.
    - Расскажите о самом памятном для вас событии войны.
    - Все события памятны. Знаете, в свои 86 я хорошо все помню, Боженька сохранил мне светлую память. Всех командиров моих могу назвать. Командир батальона Бебешко, комиссар батальонный Гордиенко... Но самое памятное событие действительно есть. Оно же и самое страшное. Это было зимой 41-го. На Онежском озере рядком стоят три острова - Сосновец, Еловец и Березовец. (Названия навсегда в память врезались!) Так вот, наш батальон стоял на одном из этих островков. И нам поставили задачу - первыми прорваться по льду на берег, закрепиться и дать сигнал, чтобы двинулись основные силы. Но финны каким-то образом узнали об этих планах и открыли огонь. Они подорвали лед, и большая часть наших ребят ушла под воду. Мне повезло - я уже был к тому времени на берегу, но мой друг Володя Захаров, с которым вместе мы ушли в армию, погиб. Это было очень трудно пережить.
    - Как дальше складывалась ваша фронтовая судьба?
    - Меня направили на курсы усовершенствования командного состава Карельского фронта. Был назначен командиром взвода, затем помощником начальника штаба полка. Потом нашу часть перебросили на усиление на 1-й Белорусский, под Духовщину. За бои по освобождению Витебска меня наградили орденом Красной Звезды. Потом - Смоленск, Орша, Кёнигсберг, Тильзит, Пилау...
    За штурм Кёнигсберга я награжден орденом Отечественной войны первой степени.
    Стольцер достает парадный пиджак, сияющий фронтовыми наградами, показывает ордена.
    - Трех орденов Отечественной войны нет сейчас ни у кого. Так что я - штучный товар, - шутит Юрий Матвеевич, - Да вы возьмите в руки пиджак, чувствуете, какая тяжесть?! Представьте, как я в нем хожу.
    - Юрий Матвеевич, расскажите подробней, в каких боях участвовали, что запомнилось?
    - Да что рассказывать? Воевали.
    - Чувство страха испытывали?
    - Конечно. А кому не страшно? Кёнигсберг, например, бомбили две воздушные армии. Как вы думаете, что это было? До сих пор удивляюсь, как жив остался. Не дай Бог нашим детям такое пережить.
    - Юрий Матвеевич, вы прошли всю войну. Приходилось ли лично вам встречаться с трусостью человеческой на фронте? Или все воевали геройски и все верили в нашу Победу?
    - Всякое было. Некоторые не выдерживали и, чтобы не воевать, сами простреливали себе руку или ногу. Это называлось самострел. Но таких легко вычисляли и без разговоров - к стенке. Это были единичные случаи. Большинство верило в Победу. Иначе бы мы не победили, правда.
    Я помню, однажды нам в пехоту прислали пополнение из лагеря, бывших заключенных. И они все воевали здорово, они верили в родину, верили в Победу. Ну, правда, в атаку шли - матерились по-страшному. Но с поля боя не бежали.
    - Вы без ранений войну прошли?
    - Позвоночник и плечо перебито. Снаряд упал в блиндаж. Очень, знаете, неприятная штука.
    - День Победы где встретили?
    - 9 мая я был в Пилау. Там и услышал известие о капитуляции Германии. Конечно, все обрадовались, стрельба началась... Но для меня война тем не закончилась. Нас перебросили на Хинган, на войну с японцами. За бои в Хингане мне второй орден Отечественной войны I степени вручили.
    После разгрома Японии, я еще два года прослужил в Порт-Артуре. Войну закончил в звании майора. Демобилизовался в 47-м.
    - Юрий Матвеевич, вы так долго воевали. Не было желания продолжить военную карьеру уже в мирное время?
    - Мне предложили поступить в Военную академию. Но я не захотел. Я всю войну вспоминал свою любимую работу, скучал по ней, мечтал вернуться. Поэтому сразу после демобилизации пришел в родные стены Первой Образцовой.
    Стал начальником цеха культтоваров, начальником производственного отдела, а затем и заместителем генерального директора типографии.
    Интересная работа у меня была. Довелось побывать в 14 странах. Ездили перенимать опыт во Францию, Швейцарию, Италию...
    За мирный труд я награжден орденом Дружбы народов, также отмечен шестью медалями ВДНХ.
    - Юрий Матвеевич, когда вы работали на руководящих должностях, о творчестве, наверное, пришлось забыть?
    - Нет. Я параллельно в течение 30 лет работал внештатным художником в издательстве "Художественная литература".
    - Жаль, что сейчас Первую Образцовую закрыли...
    - Да, порушили и разворовали, жулики..
    Вот я всегда так - что думаю, то говорю. Я и в высоких кабинетах никогда не стеснялся и на собраниях не по сценарию выступал. Мне говорили - тебе бы лизнуть, а ты гавкаешь.
    - За время вашей работы в Первой Образцовой издано огромное количество литературы. Какое из изданий вы бы назвали самым важным, самым удачным?
    - Полное собрание сочинений Сталина. Для этого был создан целый цех, который так и назывался - Сталинский. Это была грандиозный труд.
    - Как вы считаете, надо ли в наше время обращаться к наследию Сталина?
    - Да, читать Сталина надо. Я уже говорил, что мой первый учитель был М. К. Иванов, а вот второй учитель - Сталин. Сталин держал всех страхом. Было страшно на работу опоздать. Так вот, если бы сейчас на недельку вернуть Сталина, то порядок бы точно навели. Все ворованное вернули. Когда Сталин умер, очень много народу искренне переживало, и мне удалось попасть в Колонный зал - проститься.
    - Уютно у вас в квартире.
    - Это заслуга жены. Вот сейчас все рассуждают, советуют, как создать уют в квартире. Этим должна заниматься жена. А у женщины вкус должен быть. У Риты вкус есть - она же у меня тоже художник.
    - Расскажите, пожалуйста, как и где вы познакомились? - этот вопрос я адресую Маргарите Павловне.
    - В Первой Образцовой и познакомились. Я тоже там работала. Пришла 13 летней девочкой и, что интересно, как и Юра, на гравера учиться захотела. Встретились случайно в каком-то кабинете, мне уже 18 тогда было. Познакомились. С того дня он мне проходу не давал - и провожал, и встречал. Наконец жалко мне его стало. Фронтовик все-таки, с орденами.
    - Сколько лет уже вместе?
    - Страшно сказать - 65, даже больше. Сын у нас Вячеслав и внук Павел.
    - Отдельно живут?
    - Да. У внука уже своя семья. Вот правнуков ждем, обещают на столетие деда!
    - Юрий Матвеевич, вы наверняка по долгу службы были знакомы со многими известными творческими людьми, как сейчас говорят, звездами.
    - Да, это, так сказать, издержки работы. Довелось общаться и дружить со многими. Среди моих друзей Корней Чуковский, Евгений Евтушенко, Константин Симонов, Александра Пахмутова...
    Юрий Матвеевич достает из дальних недр шкафа объемистые пачки - грамоты, письма, документы, фотографии.
    - Это автограф Майи Плисецкой на ее фото, вот письма Симонова... А с Майей Кристалинской на ее концерте познакомились. Потом она к нам запросто в гости приходила. Проезжает мимо нашего дома, видит - огонек горит и заходит.
    Пахмутовой мы делали конверт для ее пластинок. Так и познакомились. Они с Добронравовым - чудесные люди, скромные.
    С Ираклием Андрониковым мы семьями дружили. Уникальный человек, настолько эрудированный, что поражаешься. Помню, он однажды к нам в гости зашел, я облокотился о пианино, задумался. Он спрашивает: "Что вы такой грустный?" "Ираклий, - говорю, - я вот вас слушаю и думаю: какой же я серый человек!"
    Сколько он нам всяких интересных историй рассказал! Вот про Качалова, например. Однажды зимой на известного артиста напали бандиты, шубу забрали. Но когда узнали, кто он, но довели до дома, временно вернув шубу, чтобы не заболел. Дома Качалов позвонил в уголовный розыск, представился. А там так и не поняли, кто такой Качалов. Бандиты знали, а милиция нет.
    Жил Ираклий очень просто, скромно. Буркой накрывался. Когда в Москву приехал Николай Заболоцкий, и ему негде было жить, Ираклий просто отдал ему свою квартиру. Вот такой был человек... Заговорил я вас.
    - Юрий Матвеевич, вы говорили, что Господь сохранил вам светлую память. В Красном углу у вас икона великомученика Георгия Победоносца. Вы верующий человек?
    - Да, я православный, с самого детства. Но крестился недавно. Лет пять назад. Надо было раньше, но все как-то - работа, заботы, суета. Вот только сейчас о душе задумался. Крестили меня в храме Николы в Кузнецах. Он единственный в Замоскворечье не закрывался при советской власти.
    - А во время войны вам вера помогала? Вы к Богу обращались с молитвой?
    - Я всегда обращался, с детства. И до сих пор. Я вот делаю зарядку утром. И на последнем вздохе говорю: "Спасибо тебе, Боженька. И прости меня, грешного". Да, все мы грешные. Потеряли Бога, нет веры, любви. Неправильно живем, поэтому все плохо. Жить по-Божески надо. Верить надо, в храм ходить. Очень я уважаю Патриарха Кирилла, все правильно он говорит.
    - В коммунистическую партию вы не вступали?
    - Был. Партбилет - вот, лежит у меня. Я его не выбросил, как многие. Но сейчас бы я в партию не вступил, потому что много, очень много натворили. Вы спросите, как это сочетается - вера в Бога и партбилет? Не знаю, как-то сочетается.
    - Следите за событиями в мире? Что думаете о ситуации на Украине?
    - Думаю, добром это не кончится. Мне знакомые рассказывают: с украинцами разговаривать невозможно стало, они воспитаны в ненависти к России, и нам не верят.
    Ужасно, что гибнут ни в чем не повинные люди. Американцы играют свою игру, но Путин им не по зубам.
    - Юрий Матвеевич, вы счастливый человек? О чем-то жалеете в своей жизни?
    - Ошибок много сделал, об этом жалею. Счастлив ли я? У меня замечательная семья, квартира. Все заработал своим трудом, сам. В моей жизни мне довелось встречаться с очень умными и добрыми людьми, это не каждому дано. Это большое счастье. Хороший сын, внук - тоже счастье. Вот последнее время плохо чувствую себя, сплю мало, иногда думаешь что все - уже пора, надоела такая жизнь. А сын говорит: не гневи Бога! Правильно говорит.
    Вот думаю я над вашим вопросом, счастливый ли я? Да, счастливый.
    Беседовала Галина Семенова

    Стольцер 1940-е
    2015.03 Стольцер с супругой ч-б

    2015.03 Стольцер - Симонов ч-б
    2015.03 Стольцер-Андронников ч-б


    Reply Follow
Газета зарегистрирована в Московском региональном управлении Роскомпечати. Свидетельство № А-349. Распространяется по району Замоскворечье (жилые дома, предприятия, организации) с 1993 г. Периодичность - 1 раз в месяц. Тираж 16200 экз.
© 1999-2014 "Вестник Замоскворечья". 115093, г. Москва, ул. Б. Серпуховская, д. 40, стр. 2. Тел. (495) 943-03-81, (910) 424-56-71.