• Софийская набережная

    Пройдя с Берсеневской набережной под транспортным пролетом Каменного моста, попадаем на Софийскую набережную. Первые сведения об этой местности оставлены венецианским послом в Персии Амвросием Контарини, проезжавшим через Москву в 1487 году. Здесь в то время стояли деревянные дома и лавки, а в 1495 году был большой плодовый сад. Дом № 10 по набережной - здание бывшего Мариинского женского училища. Здесь были почётными инспекторами музыки Н. Г. Рубинштейн и композитор С. В. Рахманинов, а среди преподавателей - Л. П. Цераская, впоследствии известный астроном-наблюдатель, и ботаник П. Ф. Маевский, составивший один из лучших определителей растений Средней России. В последние годы в доме этом располагалось начальное училище повышенного типа, с преподаванием английского языка.

    А вот жилой дом на углу Софийской набережной и улицы Серафимовича постройки 1928 года (архитектор В. Юнг) вообще уехал (в полном смысле этого слова) в сторону небольшого заводика "Красный факел", освободив место для реконструированного, а вернее, построенного заново Каменного моста. Восточную сторону площади замыкает Болотная площадь, наименованная так по причине окрестных зыбких, водянистых почв.

    На Болоте находился в конце ХYIII - начале ХIХ веков Большой суконный двор, крупнейшая мануфактура тогдашней Москвы. Московские фабрики того времени обычно размещались при доме хозяина: так сподручнее наблюдать за рабочими. Здесь на одной усадьбе уживаются рядом хоромы хозяина, грязные фабричные корпуса и "мирские избы и чуланы" для рабочих.

    1737 год. Владельцы Суконного двора вычитают из нищенской заработной платы рабочих стоимость инструмента и непомерно увеличивают норму выработки, а порой и не выплачивают или задерживают зарплату. Доведённые до крайности рабочие подают челобитную в московскую контору Мануфактур-коллегии. Они жалуются на снижение заработной платы, обсчёты, задержку выплаты денег и замену их "харчем" или продукцией мануфактуры. Во главе жалобщиков стоит первый выбранный от мастеровых людей Родион Дементьев. У него на руках "выбор" (полномочие"): на восьми листах подписи тысячи семисот сорока восьми рабочих, доверивших ему свою волю. Сей документ изрядно помят и потёрт, его нужно было тщательно скрывать от внимательных глаз приказчиков. Ответа от Мануфактур-коллегии нет. Тогда Дементьев "со товарищи" тайно отправляется в Петербург. Вот там, у императрицы, в сенате челобитчики надеются сыскать правду.

    Два года нет ответа. Не раз и не два мастеровые люди останавливают фабрику. Находят зачинщиков; их бьют плетьми. Хозяева, заманив однажды рабочих на фабрику, запирают ворота, надеясь силой заставить продолжать труд. Сотни мастеровых арестованы. Но заставить остальных продолжать работать не удаётся. Мастеровые ломают фабричный забор и разбегаются. Фабрика останавливается. Через два года заканчивается разбирательство челобитной. Дементьев и его сподвижники заключаются в тюрьму, где вскоре умирают "от тюремного сидения и великого гладу", а зачинщиков бьют плетьми и заставляют работать "в цепях и железах" свыше месяца.

    В 1742 году работные люди московского Суконного двора вновь подают императрице челобитную, в которой пишут, что за последние пять лет им не выплачено хозяевами сорок тысяч рублей.

    Многие месяцы идёт разбирательство, и, наконец, из Петербурга приходит высочайшее распоряжение: задержанных денег не выдавать, а смутьянов "бить батогами нещадно".

    Жизнь рабочих Суконного двора становится ещё горше. И вновь челобитчик отправляется в Петербург. Здесь его бьют плетьми и возвращают в Москву. А тут на него надевают кандалы и, приковывают за шею к стулу и морят в тюрьме голодом.

    Рабочие разбегаются. На Суконном дворе из тысячи человек остаются сто двадцать. Особенно неуёмных заковывают в кандалы и ссылают на каторгу.

    Рабочих катастрофически не хватает, и на Суконном дворе принуждают работать четыреста солдатских детей; большинству из них исполнилось едва двенадцать лет.

    В 1762 году и дети не выдерживают ужасов работы и разбегаются. Их ловят и прилюдно бьют плетьми.

    Ненависть растёт; ею наполняется вся страна, пока на Яике не вспыхивает в 1773 году восстание Пугачёва, к которому бегут крепостные московских и провинциальных дворян.

    Восстание, как известно, подавлено. Пугачев привезён под сильным конным эскортом в Москву. И здесь в морозный январский день 1775 года недалеко от Суконного двора, на Болотной площади, Пугачёву "в силу прописанных божеских и гражданских законов" учинена смертная казнь четвертованием.

    Следующий дом (№12), уже упоминаемый завод "Красный факел", основанный в 1863 году как машиностроительный завод Густава Листа, выпускавший пожарные насосы, а теперь - холодильное оборудование. С 1897 года рабочие завода Густава Листа играли видную роль в революционном движении Москвы. В том году его рабочие добились сокращения рабочего дня. На заводе существовали революционные кружки, распространялась нелегальная литература. С 1899 года рабочие были связаны с социал-демократической организацией.

    В 1905 году завод бастовал в феврале, сентябре и декабре. В октябре его рабочие ходили снимать с работы эйнемовцев - рабочих соседней фабрики "Эйнем", агитировали их на борьбу с существующим строем. Во время октябрьских боёв 1917 года на чердаке завода Густава Листа стоял пулемёт, обстреливающий Кремль.

    Далее, на Софийской набережной находится старинный особняк, из которого открывается лучший в Москве вид на дворцы и золотые купола Кремля (дом №4, архитектор В. Залесский, 1891 г.). В этом здании уже более 60 лет находится посольство Великобритании, а когда-то оно принадлежало богатым сахарозаводчикам Харитоненко. Тогда в особняке хранилась одна из лучших в городе частных коллекций, кропотливо собранная в начале ХХ века большими знатоками искусства Павлом и Верой Харитоненко. Для них работали самые талантливые архитекторы и художники эпохи: Репин, Малявин и Серов писали их портреты, Щусев и Шехтель проектировали их дома и церкви в Москве, Сумах, в их имении Натальевка под Харьковом.

    Харитоненко пользовались славой не только серьезных коллекционеров изобразительного искусства. Павел Иванович был директором Русского Музыкального Общества. По приглашению хозяйки в их московском доме давали концерты Александр Скрябин и Фёдор Шаляпин. Проходили здесь и великолепные вечера: дом украшали привезёнными из Ниццы цветами, играл оркестр, в салонах собиралось до трёхсот гостей. Маргарита Кирилловна Морозова писала в своих мемуарах, что балы в доме Харитоненко были самыми великолепными в Москве.

    В начале 20-х годов все значительные произведения искусства были изъяты из московского дома Харитоненко Ни намерение Музея изящных искусств, ни попытки Третьяковской галереи заполучить великолепный особняк в качестве своего филиала, дабы оставить собрание нетронутым, невозможно было осуществить. Комиссариат иностранных дел забрал здание для высокопоставленных иностранных гостей. В 20-х годах в особняке жили английский писатель Герберт Уэллс, тюркский авантюрист Энвер Паша, король Афганистана, американская танцовщица Айседора Дункан... Заместитель наркома иностранных дел Максим Литвинов вместе со своими коллегами получил там квартиру, плюс в качестве обслуживающего персонала - старых слух Харитоненко. Наконец, в 1930 году дом передали под английское посольство.

    Принадлежавшее Харитоненко собрание произведений искусства повторило судьбу многих других частных коллекций, национализированных Советским государством. В 1924-1925 годах русские картины, как например, "Неизвестная" Ивана Крамского, значительные работы Поленова, Сурикова, Нестерова, Верещагина, Малявина, Айвазовского попали в Третьяковскую галерею, а западноевропейские, через Румянцевский музей - в Музей изящных искусств. Затем часть полотен перешла в Эрмитаж и Русский музей, некоторые полотна оказались в провинциальных галереях, а некоторые и посейчас неизвестно где.

    До революции Софийская набережная была замощена булыжником и освещалась керосиновыми фонарями. На углу набережной и Фалеевского переулка (на месте засыпанного потока с Болотной площади в Москву-реку) на территории двора купца Д. Ф. Фалеева, было построено на средства братьев Бахрушиных громадное здание - "дом бесплатных квартир" их имени (№26). Он предназначался для бедных вдов с детьми и бедных курсисток Москвы. В 1912 году в доме было 456 квартир, каждая в одну комнату площадью от 13 до 30 кв. м. На 1 января 1912 года в них проживало 2009 человек (631 взрослых и 1378 детей), в том числе 160 курсисток. При доме было начальное училище для детей обоего пола, два детских сада и две учебные ремесленные мастерские - для мальчиков и девочек.

    Под номером 32 значится церковь Софии, построенная в 1682 году жившими здесь садовниками. По церкви впоследствии была названа и набережная. Колокольня более поздней постройки ( 1862-1868, архитектор Н. И. Козловский).

    За церковью Софии находится Кокоревское подворье, построенное в 1860 году на месте древних кузниц Кадашёвской слободы. Строил эту гостиницу архитектор А. Васильев. Здесь жили и творили композитор П. И. Чайковский, художники В. В. Верещагин, Н. И. Крамской, И. Е. Репин, писатель П. И. Мельников-Печерский и другие.

    Во дворе дома Кокоревского подворья в 1905 году был арендован амбар, куда складывалась бумага, покупаемая для подпольной типографии ЦК РСДРП(б) на Лесной улице; сюда привозилась и напечатанная в типографии литература, и здесь она распределялась по районам.

    После 1917 года на гостинице "Кокоревское подворье" было варварски надстроено несколько этажей, и она была предоставлена под общежитие военнослужащим.

    В 1937-1938 годах по обеим сторонам Софийской набережной через Москву-реку были построены взамен старых новые Большой Каменный и Москворецкий мосты.

    Виталий Барков

    Reply Follow
Газета зарегистрирована в Московском региональном управлении Роскомпечати. Свидетельство № А-349. Распространяется по району Замоскворечье (жилые дома, предприятия, организации) с 1993 г. Периодичность - 1 раз в месяц. Тираж 16200 экз.
© 1999-2014 "Вестник Замоскворечья". 115093, г. Москва, ул. Б. Серпуховская, д. 40, стр. 2. Тел. (495) 943-03-81, (910) 424-56-71.