• 7 мая - День Радио. Секреты «говорящей коробочки» раскрывает Сергей Комаров

    В канун праздника Дня радио мы пригласили в редакцию "ВЗ" известного в Замоскворечье человека - депутата последнего Москворецкого райсовета и первого Замоскворецкого районного Собрания Сергея Комарова. Выбор был неслучайным - в советские времена Сергей Николаевич много лет проработал радиоинженером в оборонке, а в 90-е, будучи техническим директором радиостанции "Эхо Москвы", перевел ее на компьютерную технологию вещания, построил региональную сеть на 70 городов страны, создал первый сайт радиостанции и организовал вещание "Эха" в интернете. Словом, более компетентного человека в теории и практике радиовещания найти трудно. Он знает о "говорящих коробочках" все и даже больше. Ведь вся его жизнь без остатка посвящена этому удивительному и чудесному изобретению, позволяющему людям передавать и принимать информацию с помощью радиоволн на больше расстояния.

    7 мая - День Радио1

    - Сергей Николаевич, расскажите, почему День Радио мы отмечаем именно 7 мая?

    - Прежде всего, отмечу, что Указ Совнаркома об учреждении Дня радио вышел в апреле 1945 года. Так что этот праздник - ровесник Дня Победы. Но по истории события он, разумеется, гораздо старше. Ведь День рождения радио - 7 мая 1895 года. В этот день наш соотечественник Александр Степанович Попов впервые в мире публично продемонстрировал прием и передачу сигнала на расстоянии. Как это было? На одном столе Попов установил передатчик, на другом приемник, сигнал (нажатие на ключ) был передан и принят (звучание электрического звонка), что было засвидетельствовано находившимся в той же комнате ученым сообществом. Фактически, 7 мая мы отмечаем дату открытия способа передачи информации без проводов и изобретения первого в мире радиотелеграфного аппарата.

    Изобретение совершенствовалось. Спустя полгода Попов уже продемонстрировал связь на расстояние 250 метров и передал азбукой Морзе первую в мире радиограмму, состоящую всего из двух слов: Heinrich Hertz - имени и фамилии первооткрывателя электромагнитных волн, которые сейчас мы именуем радиоволнами или волнами Герца.

    Особо ценной радиосвязь оказалась на море. С ее помощью можно было передать координаты терпящего бедствие корабля и заранее предупреждать портовые службы о приходе товарных и пассажирских судов.

    - Но почему первенство Попова пытались оспорить? Почему лавры первооткрывателя пытались передать Г. Маркони?

    - Юный итальянский предприниматель Маркони, летом 1896 года повторил опубликованный опыт Попова и решил применить радио для своего бизнеса. Будучи прекрасным предпринимателем, он запатентовал свой прибор в Великобритании, получив возможность коммерческого его использования. Ему отказали в европейских странах, в США и в России по понятным причинам, а в Великобритании патенты выдавались лишь с учетом приоритета на Британских островах, где Маркони действительно оказался первым из заявителей.

    В 1903 году прошла первая международная конференция по беспроволочной телеграфии, на которую собрались все ученые-физики... В своем приветственном слове, министр связи Германии подробно изложил всю историю создания радио, упомянул всех, кто внес свою лепту. В частности, он отметил, что открыл электромагнитные волны Герц, их теорию заложил Максвелл, а передачу сигнала первым осуществил Попов, и он же изобрел первый радиотелеграфный аппарат. Отдал он должное и Маркони в том, что он впервые применил антенну для почтового передатчика. Министр приветствовал всех тех, кто как раз и осуществил это великое открытие, и немецкая пунктуальность была принята участниками конференции.

    - Первые годы после изобретения Попова по радио передавались только сигналы азбуки Морзе. А когда же стали транслировать человеческую речь?

    - До 1906 года считали, что с помощью радиоволн можно передавать только сам факт наличия сигнала. То есть, сигнал есть или сигнала нет. Это идеально подходило для использования азбуки Морзе. Телефоны и микрофоны уже были изобретены, но приспособить их для передачи речи и музыки по радио никому не приходило в голову. Первым это сделал Американец Реджинальд Фассенден. Он соединил электромашинный генератор высокой частоты, мощный угольный микрофон, заземление и антенну в последовательную цепь. Впервые радисты смогли услышать в эфире человеческую речь и музыку в ночь с 24 на 25 декабря - как раз под Рождество. Передача продолжалась целый час и произвела абсолютный фурор. Это было как Рождественское чудо.

    - Сергей Николаевич, давайте поговорим о любительской радиосвязи. Как она развивалась в России?

    - В России первый официально признанный радиолюбитель - Федор Лбов. При нижегородской лаборатории в 1924 году он сделал 15-ваттный передатчик на радиолампах. Интересно, что у Лбова, еще до введения закона об любительских радиостанциях, было разрешение губисполкома - так что он был законным официально признанным радиолюбителем. Разрешение у него было на экспериментальную любительскую радиостанцию мощностью менее одной лошадиной силы (736 Вт) и с длиною волны менее 100 метров. Реально у него был передатчик, мощностью 15 Вт (0,02 л.с.), длина волны - 96 метров (3,125 МГц). Лбов передал морзянкой общий вызов. "Всем, здесь Россия первая Федор Лбов". На следующий день на переданный в эфире адрес пришла телеграмма... из Месопотамии, за 3000 километров: "Вы громки. Буду вас слушать".

    В 1926 году появился закон о частных любительских радиостанциях, где была предложена система позывных. До войны не было разницы между любительской радиосвязью и любительским радиовещанием. Любители экспериментировали с передачей музыки, речи, но любая радиосвязь предварялась традиционной морзянкой. Так что все радиолюбители владели азбукой Морзе. Во время Великой Отечественной войны вся любительская радиодеятельность по понятным причинам была абсолютно запрещена.

    Вообще любительское радиовещание - это больная тема, полная как радостей открытий, так и горечи официальной непризнанности. Легальное существование любительского радиовещания в стране, где существовала тотальная цензура и монополия государства на СМИ, представить невозможно. Однако оно существовало и существует по сей день. Первыми послевоенными неформальными радиовещателями стали радисты-фронтовики. Вернувшись на гражданку, эти ребята по прошествии нескольких лет почувствовали совершенно понятную ностальгию по радиотехнике и по эфиру. И реализовали ее через всем известные в 50-е годы "танцы во дворах" под радиолу.

    Чтобы понять, как и зачем это было, нужно представить себе Москву середины 50-х. Почти весь город был деревянным одно-двухэтажным, и жизнь сосредотачивалась во дворах. Здесь играли детишки, гуляла молодежь, по вечерам во дворе за самодельными дощатыми столами мужики среднего возраста играли в домино, а женщины на веревках, натянутых между деревьями, сушили белье... В тех же дворах ставили радиолу в окно и устраивали танцы. Но радиол было мало, на все дворы не хватало. Да и пластинок немного... А вот радиоприемники были.

    Радисты придумали вот что: к радиоле делали передающую приставку на одной радиолампе - "шарманку", вешали антенну на дерево, и в радиусе до трех километров можно было принимать танцевальную музыку. А танцы - это ведь знакомства, девчонки, любовь, свадьбы, семьи.... Так что все просто, лирично и практично до наивности: передатчики делались в основном для того, чтобы музыкой из радиоприемников привлекать девчонок. Конечно, это был незаконный выход в эфир. Занимали коротковолновую часть средних волн. Можно было послушать музыку, и даже поговорить и пригласить слушателей на "завтрашние танцы".

    7 мая - День Радио2

    - И как относились власти к такому неформальному разгулу любительского вещания?

    - После войны система пеленгации была очень серьезная и оперативная. Но представьте картину: приезжает молодой пеленгаторщик во двор, где идут танцы и видит перед собой парня, который старше его года на четыре, но у него уже полголовы седая и три ордена Славы на потертой гимнастерке... А надо понимать, каким непререкаемым авторитетом и уважением в то время пользовались фронтовики. Так что на выходы в эфир, которые не создавали реальных помех, не несли никакой запрещенной идеологии и не содержали ненормативной лексики, частенько закрывали глаза. Ну, ведь, в органах радиоконтроля тоже люди работали, которым хотелось по радио хорошую музыку послушать, а не только официоз государственного радиовещания. Ведь в СССР до тех пор, пока в 1964-м не появился "Маяк", была только одна радиостанция - Всесоюзное радио, транслировавшее, в основном, официоз, концерты, симфоническую музыку... А людям хотелось и чего-то иного.

    - Когда же вышел прямой запрет?

    - Запрет был с самого начала. Просто "гайки закручивали" постепенно. Любительское радиовещание самим фактом своего существования нарушало монополию тоталитарного государства на СМИ и пробивало брешь в цензуре. А этого советские партийные органы стерпеть не могли. И "свободных операторов" официальные власти, чтобы подвести их деятельность под уголовку, окрестили радиохулиганами.

    "Свободное радиовещание" для райкомов и КГБ было как нож острый. Партийные функционеры боялись своего народа. А по международному законодательству, если выходишь в эфир без лицензии, но никому не мешаешь, то криминала в этом нет. Признать наличие свободомыслия в СССР было, в принципе, невозможно, а вот обозвать тех, кто выходит в эфир, хулиганами, - это было вполне приемлемо для властей и давало "моральное" право начать в конце 60-х годов судебные процессы над нелегалами эфира. Обвинения в судах были типичными для того времени: "Я радиохулиганов не слушал, но скажу!"

    - А было ли настоящее хулиганье в эфире?

    - Конечно, было. Ведь "свободные операторы" - это срез нашего общества. И все, что есть в обществе, есть и в этой среде. Ну, конечно, глушить или встревать в программы Всесоюзного радио никто не решался - не хватало и мощностей, да и наглости. Но бывало, что в эфире и матерные словечки проскакивали, бывало, что кто-то в нетрезвом виде за микрофон хватался. В таких случаях радиоконтроль отрабатывал "боевую задачу" и нарушитель прощался со своим передатчиком и обретал штраф в размере среднемесячной зарплаты. Но это слабо действовало. Сами посудите, разве можно увлеченным радиотехникой мальчишкам запретить заниматься творчеством?

    - Просто ли сделать передатчик? Вот я, например, смогу ли сама сделать такой радиовещательный аппарат?

    - Если разбираешься в радиотехнике, умеешь паять, и с напильником, тисками и дрелью дружишь, передатчик можно сделать за два-три часа. За вечер. А с утра, еще за два-три часа, повесить между домами передающую средневолновую антенну. Километров на пять в округе тебя будет слышно. Собственно, я сам из этого поколения. Я слышал о радиохулиганах еще в 60-е годы. Сам, правда, в эфир в то время еще не выходил.

    - С какого же возраста вы увлеклись радио?

    - С семи лет, с первого класса. Впрочем, первые, неосознанные, впечатления о радиотехнике я получил еще раньше. Я родился в Замоскворечье и провел первые годы на Люсиновке, д. 40. Двухэтажный деревянный дом, сейчас он снесен и на его месте растут деревья. Когда нас переселяли, мне было 4 года. Мы выезжали одними из последних. Помню, отец пошел вместе со мной на второй этаж уже почти пустого дома. Мне было интересно пройтись по пустым комнатам. В одной из них я наклонился - на полу лежала кучка очень необычных штучек. Среди них были какие-то странные коричневые ромбики, черные кругляшечки, из которых шли проволочки. Раньше я такого не видел. И они, своей необычностью, врезались мне в память навсегда.

    Позже, через три года, я узнал, что это было два конденсатора и два сопротивления - радиодетали от ламповых приемников. Но это были детские впечатления. Четко сформировалась тяга к радиотехнике позже, когда мой дядя Василий Дмитриевич Демьянов, радиотехник, в 61-м году на время переселился к нам. Он сыграл главную роль в формировании моей любви к радиотехнике. Увлеченный человек, влюбленный в свое дело всегда вызывает уважение. Для меня он олицетворение Настоящего мужчины! Когда он за столом разложил паяльник, олово с канифолью, и говорящую коробочку, внутри которой были детали, похожие на те, что врезались мне в память.

    Я видел, с какой любовью дядя Вася мотал катушки, припаивал детали, настраивал... Я видел, как оживал самодельный транзисторный радиоприемник и как он "слушался" дядю Васю!

    Говорящая коробочка - самодельный радиоприемник, - для меня это было нечто волшебное.

    Это увлечение оказалось на всю жизнь. Так, в самом начале 61-го года вопрос "кем быть" был для меня решен. По соседству с новым домом, где мы жили на Люсиновке, было телевизионное ателье. Я туда повадился. Там телемастера часто выбрасывали радиодетали, которые я немедленно подбирал. Мастера меня приметили и потом сами стали предлагать: "это не бери, это испорченное, а вон в той коробке покопайся, и все что тебе нравится, можешь взять".

    - А как родители относились к этому увлечению?

    - Не запрещали, но, правда, и делать из дома барахолку, мне не разрешали. В те годы я часто болел. Ну, что дома одному делать? - и я с головой в тот ящик. Собирал приемники, слушал их....

    В 6 классе я ходил в радиокружок Дома пионеров на Полянке. Было очень интересно. В 7 классе я записался в кружок радиоуправления во Дворец пионеров на Воробьёвых горах и там увидел схему радиопередатчика. Я ее срисовал и дома сделал. Это было новым качеством! Не принять что-то из эфира, а передать самому! В 69-м я сделал радиопередатчик уже довольно серьезный, на радиолампах. Меня привлекал сам факт передачи. Первая успешная попытка сделать аппаратуру для радиовещания была в 1971 году, когда я учился в Московском радиомеханическом техникуме на Щипке.

    Но в первую очередь мы решали прикладные мальчишеские задачи. Я учился на втором курсе техникума и вот оставался последний экзамен по литературе. Надо отметить, что гуманитарные предметы мне вообще не давались. Я честно читал литературные произведения, учебники, пытался понять их логику своим аналитическим умом, но вообще ничего в них не понимал. Поскольку мне грозила двойка, я с друзьями решил прибегнуть к помощи "радиошпаргалки". Мы сконструировали вполне надежный радиопередатчик, сделали для него радиоприемник, и смогли реализовать надежную одностороннюю связь.

    - Это как в фильме "Операция "Ы" пришли на экзамен с цветочком и перевязанным ухом?

    - Нет, все было значительно проще и скромнее. Приемник был вшит в пиджак, наушник - в рукав. Но поскольку связь была односторонняя, надо было как-то передать номер билета. Пришлось громко кричать - "билет номер 15", чтобы через специально приоткрытую дверь было слышно в коридоре. А там сидел наш товарищ и спокойно, с толком, с расстановкой диктовал в микрофон ответ. Никто ничего не заметил - сидит человек, пишет, сам, никуда не заглядывает. В общем, экзамены по литературе мы сдали. Вожделенные "тройки" получили.

    Усовершенствовав свою аппаратуру так, чтобы она работала и в двустороннем режиме, мы с тем же приятелем успешно сдали экзамены в Московский энергетический институт на радиотехнический факультет. Под диктовку писалось "сочинение". В ботинок был вмонтирован "микрик", с помощью которого мы отбивали морзянку, чтобы сообщить тему сочинения и другую информацию. С помощью этой же аппаратуры, за месяц до экзаменов в МЭИ, я пытался помочь другу поступать в МИФИ. Но тут нас постигла неудача: двое радиолюбителей сели на нашу частоту и стали болтать. Так ничего и не вышло. Вот было обидно! Но мы учли ошибку и сменили частоты.

    - Все-таки, расскажите про вашу успешную попытку радиовещания.

    - Летом 1971 года я впервые лично познакомился с настоящим радиохулиганом, подружился с ним, многое от него узнал о "Свободном эфире" и "Свободных операторах", по его схеме за один вечер собрал "шарманку" и даже сам поработал на средних волнах "за 200 метров и в край шкалы". И на 25 километров был слышен мой передатчик! Вот оттуда-то я и знаю исторический вызов: "Всем свободным!"

    Это было под Серпуховом, летом, в студенческом военно-спортивно-трудовом лагере Московского радиомеханического техникума, в березовой роще на берегу Оки, где мы жили в армейских палатках и работали по полдня на полях совхоза "Заокский". А после обеда были предоставлены сами себе. Я там радиопалаткой заведовал. С утра заводил дизель-генератор, устраивал музыкальную побудку, обеспечивал все объявления и построения звукоусилением, по вечерам мы заводили музыку и устраивали на поляне танцы, а в свободное время работали в Свободном эфире. В Серпухове и в его округе было много свободных операторов, в эфире было весело! Можно было послушать хорошую музыку и душевно пообщаться с коллегами по увлечению.

    - В армии пришлось забыть о своем увлечении?

    - Почему? Спецы в армии нужны. Так что после окончания техникума меня на два года отправили в радиомастерскую. Ракетные войска стратегического назначения, полк связи при штабе Винницкой армии. Семь рационализаторских предложений, участие в учениях "Эфир-74"... Во время учений я был пеленгаторщиком в службе поиска и обнаружения передатчиков помех. Как сделать так, чтобы противник не смог пустить ни одной своей ракеты? Уничтожить все ракетные шахты? Штаб армии? А системы ПРО и ПВО? Есть более простой путь - уничтожить связь. Создать радиопомехи и забить каналы передачи сигналов на пуски ракет. Достаточно бросить небольшой передатчик, создающий помехи, недалеко от узла связи - и всё - эфир накрыт. Задача нашей группы - искать и уничтожать такие штуки. Одно из моих рацпредложений - пеленгаторные приемные радиоантенны. С их помощью мы и обнаруживали подобные устройства. Передатчики мы находили очень быстро, буквально за десятки секунд! Весело было. Как в детстве в "казаки-разбойники" поиграли!

    - После армии вернулись в вуз?

    - Да, конечно. Первую сессию, несмотря на то, что опоздал на полтора месяца, я сдал на пятерки (это были математика и физика). Я тогда решил, ну, коли получил пятерки, полтора месяца не занимаясь, - закончу институт без единой четверки. Так и вышло. За 44 экзамена за все 6 лет учебы я получил 220 баллов.

    - И куда вы отправились с таким замечательным дипломом?

    - Ну, собственно, я же заканчивал вечерний РТФ и поэтому работал все время, пока учился. Но душа всегда мечтала разрабатывать радиопередатчики. И через год после окончания вуза, я пошел работать в Российский институт космического приборостроения, что на "Авиамоторной". Тогда он назывался НИИП. Работал на мирный космос. Причем, в той самой лаборатории, в которой в середине 50-х делали радиопередатчик первого спутника. Сам же разрабатывал аварийный радиопередатчик для системы "Коспас-Sarsat", компактный, для экстремальных условий. Для авиации, экспедиций, альпинистов, геологов... Ездил с ним на испытания - на Камчатку, на Памир... Параллельно с работой в оборонке, я играл на гитаре, пел бардовские песни и возглавлял клуб самодеятельной песни. Физики, - они ж в душе - лирики! Мы делали загородные слеты, выступали с концертами и на днях города, в больницах, и перед детишками в пионерских лагерях...

    А потом случилось так, что меня избрали депутатом в Москворецкий райсовет. Это уже 90-е годы. И еще во время предвыборной кампании я стал одним из сопредседателей Демократической фракции Москворецкого райсовета.

    В августе 91-го во время путча я пришел в Белый дом со своей депутатской корочкой и сказал: через два часа буду в эфире. Киловаттный передатчик в МГУ и антенны, на высоте 100 метров над Воробьёвыми горами, - мы накрываем всю Европу. Ведь передатчик, который был в Белом доме, было слышно всего на 300 метров. Он был лишь моральной поддержкой защитникам, не более. Мне моментально выдали соответствующие бумаги. Я приехал домой и уж набрал два чемодана нужной аппаратуры и собрался в МГУ, но был объявлен комендантский час. И я подумал, сейчас спущусь в метро вот с этим, меня ж точно заберут. Звоню близкому другу - прошу подвезти на машине, он посоветовался со своей женой и отказал. Набираю человеку, которого едва знал, одному из своих избирателей, Алексею Жаринову: Леш, выручай. Он согласился не раздумывая: хорошо, уже спускаюсь, завожу машину. Вот до сих пор не могу найти этого человека, поблагодарить. Если вдруг прочитает эти строки, пусть откликнется! Ведь без него не было бы радиостанции "Свободная Москва"!

    Когда подъехали к воротам МГУ, там нас отказались впустить, я достал бумагу из Верховного Совета РСФСР. Въехали, развернули передатчик, смонтировали студию и в течение суток на коротких волнах вещали: зачитывали указы Ельцина, постановления Мэра Москвы Попова. Я выбрал ту же частоту, на которой обычно работал "Голос Америки". Люди ее знали, а днем там было пусто. На память об этом событии августа 1991 года у меня осталась государственная награда - медаль "Защитнику свободной России".

    - Сергей Николаевич, как вы думаете, может, в связи с засильем интернета и телевидения, радио скоро умрет?

    - Нет. Радио - это естественное средство массовой информации, рассчитанное на восприятие через слух. И пока у людей есть уши, у них всегда будет потребность что-либо слушать. Радио ценно тем, что его можно слушать фоном, параллельно занимаясь другими делами. Это ценное свойство радиовещания делает его средством массовой информации деловых людей, которым некогда смотреть телевизор или сидеть в интернете. Ведь СМИ, воспринимаемые через зрение, отвлекают людей от других занятий и требуют полного внимания. Именно поэтому аудитория радио более богатая и социально устроенная, чем аудитория "зрительных" СМИ. Ну, и, в конце-концов, женщины же "любят ушами", поэтому СМИ, которое может уговаривать девушек, всегда будет иметь популярность у мужчин. Ну, и еще приведу один чувственный аргумент. У маленького мальчика спросили, что тебе больше нравится радио или телевидение? Он задумался и ответил: "Радио!" - Почему? - "А там картинки интересней!" Радио инициирует работу воображения и очень сильно развивает образное мышление. И это очень важное воспитательное качество радиовещания. Так, что телевизор, как называли в наше время "ящик для дураков", так оно и есть. Синюшные мальчики, зеленеющие на форумах и чатах интернета, - это тоже не наша смена. А вот те, кто слушают радио - эти люди достойные серьезного внимания.

    Я люблю свое родное Замоскворечье и поэтому у меня есть мечта, вполне реальная и осуществимая - создать местное, локальное, Замоскворецкое радио. Сначала оно будет вещать за Садовым кольцом. Мы будем транслировать музыку, которая всем понравится, а вечером - обязательно будет концерт по заявкам, выпуск местных замоскворецких новостей, - это будет радио, ориентированное на жителей, на тех, кто, как и я, здесь родился и вырос и любит свою Малую Родину - такого вы нигде не услышите. Моя любимая местная газета "Вестник Замоскворечья" выходит лишь 3 раза в месяц, кабельное телевидение покрывает очень маленький процент домов....

    Локально вещать в городе можно лишь на длинных волнах, поэтому у меня две просьбы к жителям:

    1. Сообщите, есть ли у вас радиоприемники с диапазоном длинных волн (LW)? Это могут быть либо старые советские, либо новые китайские. В продаже сейчас таких приемников много. А если у кого-то остались ламповые, - не выбрасывайте их, они еще вам послужат! Ну и потом звук у них домашний, душевный, и буквально ласкает уши.

    2. Нужны увлеченные люди, радиоинженеры-романтики, которым интересно делать Замоскворецкое радио вместе со мной и моей командой.

    Ответы на эти вопросы шлите в редакцию "Вестника Замоскворечья" по почте [email protected] или звоните по редакционному телефону.

    Беседовала Галина Семёнова

    Ответить Подписаться
Газета зарегистрирована в Московском региональном управлении Роскомпечати. Свидетельство № А-349. Распространяется по району Замоскворечье (жилые дома, предприятия, организации) с 1993 г. Периодичность - 1 раз в месяц. Тираж 16200 экз.
© 1999-2014 "Вестник Замоскворечья". 115093, г. Москва, ул. Б. Серпуховская, д. 40, стр. 2. Тел. (495) 943-03-81, (910) 424-56-71.