• Разговор с Александром Фроловым о некультурном отношении к культурному наследию

    Москва. Пятницкая улица


    Разговор о некультурном отношении к культурному наследию

    «Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры».

    Ст. 44 Конституции Российской Федерации

    На вопросы "Вестника Замоскворечья" отвечает краевед, член координационного совета Общественного движения за сохранение исторических памятников Москвы "Архнадзор" Александр Фролов.

    - Александр Алексеевич, центр Москвы в последние десятилетия активно строится и перестраивается. Этим летом Пятницкая превращена в туристический объект. Как вы относитесь новому облику улицы?

    - Идея неплохая. Но вот качество работы и качество проекта – здесь есть к чему придраться. Кое-где гранитная плитка уже шатается. Работы проводились по принципу как можно быстрее, к указанной дате. И вот теперь жители жалуются на недостаток ливневых стоков. А те, что есть, не справляются с количеством воды во время сильных дождей. Автовладельцы жалуются на то, что негде оставить свои машины. Тут же на Пятницкой во время проведения этих работ, был разобран инвестором дом 58, хотя права на это инвестор не имел. От дома остался один фасад. Это не связано с реконструкцией Пятницкой, так совпало.

    Фасады Пятницкой приводились в порядок в спешном порядке, причем не обращали внимание на то, что некоторые из них нуждались не в покраске, а в реставрации. Этим придется заняться будущем. Жаль, был подходящий момент сделать все качественно - зачем было спешить ко дню города?

    Надо все делать грамотно и качественно. Беречь старинные здания и не путать реставрацию с ремонтом и реконструкцией.

    - Объясните, пожалуйста, что такое реставрация и реконструкция? В чем разница?

    - Реставрация – сохранение того, что дошло до нашего времени, на максимально долгий срок. Реставратор сохраняет подлинные произведения: дома, скульптуры, картины. Главное в его работе - подлинность произведения, он не додумывает за автора, не достраивает за него. Реконструкция - проведение строительных и отделочных работ, изменяющих технико-экономические показатели здания. То есть при реконструкции можно увеличить объёмы здания, надстроить его, провести перепланировку, сделать новую отделку и т. п. Реконструировать памятники архитектуры запрещено законом, их можно и нужно реставрировать, если они в плохом состоянии. Это значит сохранять подлинные материалы, отделку, стены, перекрытия. Не заменять всё это на новое, а оставить то историческое, которое возможно сохранить, укрепить и обеспечить дальнейшую жизнь. Здесь важна подлинность сохраняемого здания. Так это понимается во всём цивилизованном мире. У нас, к сожалению, так понимается не всегда.

    - В 1990-е годы в Москве сломали много ценных зданий, не особенно считаясь с мнением общественности. Лучше ли заботятся власти о наследии при новом мэре, в сравнении с Ю. М. Лужковым?

    - Казалось бы, должны лучше. Да, С. С. Собянин заявил, что много инвестконтрактов, заключенных при Лужкове, расторгли. Это так. Но многие остались. Недавно всплыл, например, контракт 2008 года по Садовнической, 9. Там три дома купца Привалова, работы архитектора Нирнзее. Выданное разрешение на снос комплекса уже недействительно из-за окончания срока действия, но, тем не менее, работы там могут начаться. При этом разрешение на строительство уже есть. То есть снести нельзя, а строить можно. Как это совместить? По какому проекту инвестор «Великан – XXIвек», не ясно. По старому проекту должны сохранить фасад. Но это же не сохранение ценной застройки. А Департамент культурного наследия не хочет сохранить эти здания, он не счёл нужным принять их на охрану как памятник и не хочет инициировать эту работу. Вот разве что общественность начнет громко высказываться на эту тему, тогда может что-то измениться. Хотя слово общественности не всегда действенно. Например, когда ломали Военторг на Воздвиженке, то общественность требовала сохранить здание, но её не послушали. Тысячи подписей собрали, к мэру (Лужкову) на прием ходили. Но тем не менее Военторг снесли.

    - А если сравнить сегодняшний день и времена советской власти, бережнее ли стали относиться власти к московской старине?

    - Примерно также. Когда хотели что-то снести, сносили, не задумываясь. Вспомним, когда власть посчитала нужным пробить Новый Арбат, его пробили, и никто не задумывался о ценности сносимого. Наоборот, говорили, что там нет ничего ценного. Это в центре Москвы нет ценного!? Судьба этих кварталов была решена с легкой руки московского руководства. Иногда, когда это не противоречило "генеральной линии", все же шли навстречу общественности. Например, в то время было создано общество охраны памятников. Многие здания были реставрированы, работали очень хорошие профессиональные реставраторы, существовала целая система, школа реставрации.

    - Александр Алексеевич, если власти не прислушиваются к мнению общественности, есть ли смысл протестовать, ходить по инстанциям?

    - Конечно, смысл есть. Вполне может получиться сохранить от разрушения находящиеся в опасности здания. Власть понимает, что нужно сохранять застройку старой Москвы, но это понимание вступает в противоречие с интересами собственников зданий, с интересами инвесторов. Собственники бывают настолько влиятельны, что московское руководство против них действовать не хочет. Здесь велика роль заинтересованных граждан. Важно делать то, что по силам каждому. Если кто-то может написать письмо в Департамент культурного наследия или в мэрию об опасности, угрожающей какому-то дому, пусть пишет. Ему должны ответить. Звоните в тот же департамент, пишите сообщения в интернете, в том числе и в социальных сетях, например, посты в фейсбуке. Не оставляйте здание без вашего внимания. Тогда специалисты смогут опереться на ваше мнение в борьбе за сохранение старой Москвы.

    - Бывает, что общественность чего-то добивается? Примеры положительные тому есть?

    - Есть. Несколько лет назад отстояли Потаповский, 6 – палаты XVII века, перестроенные позже. Департамент культурного наследия утверждал, что они никакой ценности не имеют, что там все давно сгорело. Но когда им принесли фото, на которых – шикарная лепнина XIX века, зеркала… Эксперты почему-то не посчитали нужным все это сохранять. Инвесторы уже готовы были копать там подземную парковку, надстраивать несколько этажей. Но этого не случилось - общественность не дала.

    Вспомним и Кадаши. Благодаря активным действиям общественности было предотвращено строительство огромных зданий возле храма Воскресения в Кадашах. Люди стояли днём и ночью около площадки, не пропускали технику, блокировали проезд своими машинами. В результате проект был изменён. Это была важная победа. Церковь Воскресения в Кадашах была в реальной опасности, не известно, как повели бы себя её фундаменты в случае строительства подземной части предполагавшегося комплекса, не говоря уж о моральной смерти памятника в окружении больших новых домов. Ситуацию вокруг храма в Кадашах еще нельзя назвать благополучной, но опасность строительства этого гигантского комплекса миновала.

    - Что-то сейчас в Замоскворечье находится под угрозой сноса?

    - Я уже упоминал Дом Приваловых. Теперь взглянем на Большую Татарскую улицу. Сейчас мы теряем большой дом на углу с Озерковским переулком (Б. Татарская, 15/17). Здание уже "выпотрошено", остались только фасадные стены, внутри уже ничего нет. Этот дом относился к концу XVIII началу XIX столетия и немного перестраивался позже.

    Недавно стало известно о планах сноса фабричной застройки по адресу Кожевнический проезд, 4. Среди поздних производственных зданий там есть корпус в кирпичном стиле XIX века (архитектор Н. Васильев), есть интересная фабричная труба, нижние части которой относятся к 1881 году (архитектор Б. Фрейденберг), есть конструктивистская фабрика с двумя башнями. Решение о сносе принималось комиссией без достаточного анализа ценности этих построек, в угоду инвестору, который хочет построить там элитное жильё. К сожалению, в обществе пока нет ощущения ценности промышленных зданий, и этим пользуются застройщики. Может случиться, что Москва лишится своей фабричной архитектуры, представляющей значительный интерес.

    Вот пример реконструкции, а не реставрации ценного дома. Дом на Большой Татарской, 13 как бы приведён в прядок, но верхняя часть дома искажена. Ради мансардного этажа классический карниз повышен настолько, что утерял даже следы классики, у него другие пропорции. В общем, такой подход со стороны инвесторов и власти понятен – ничего ужасного в том, что происходит, они не видят, все это для них вполне приемлемо. Давайте сделаем здесь мансарду, ну, подумаешь, изменится силуэт – ничего страшного. Инвестор заинтересован получить прибыль, но ведь задача власти – не потакать интересам инвестора, а все же защищать интересы города. Раньше говорили, что Москва должна быть привлекательна для туристов, сейчас все меньше и меньше об этом говорят, видимо возиться не хочется. Проще всё сломать и построить новое.

    - Но если оно будет копировать старое – так ли уж это плохо? Каково ваше отношение к воссозданию уничтоженных архитектурных памятников?

    - Это неприемлемо. Дело в том, что воссозданные памятники просто не могут повторить оригинал. Нет исторических технологий, материалов. Нет мастеров, наученных работать по этим технологиям. Современные строители работают иначе. Но даже если бы всё это было, то, в лучшем случае, мы получили бы копию ценного здания. Вы же не будете утверждать, что копия может быть так же ценна, как оригинал?

    Лучше сохранить подлинный памятник, даже сохранившийся частично. Его можно реставрировать, приспособить для нового использования. Такое приспособление предусмотрено законом. Ведь его стены несут в себе много информации, они не только немые свидетели ушедших эпох – это памятники технической мысли прошлого. Стройматериалы того времени, инженерные решения, всё это ценно. А качество? Есть много примеров, когда в построенных заново зданиях осыпается штукатурка, карнизы, наличники. А вот многие из домов, построенных до 1917 года, стоят с родной штукатуркой и никуда она не сыпется. Сейчас элементы отделки, даже точно повторяющие декор здания, лепнину, делают из пластика и приворачивают к стене саморезами. Сколько они простоят? Такую практику нельзя называть реставрацией. Плохо сохранившиеся дома надо реставрировать, если они - объекты культурного значения, так говорит закон. А если дом не охраняется государством, то разве не надо его содержать в достойном виде? Для этого нужны серьезные специалисты, умеющие работать со штукатуркой, лепщики, другие мастера. А их практически нет.

    Решение выстроить заново разрушенный при советской власти Храм Христа Спасителя было правильным. Но сделать "как было", не получилось. Например, покрыли вызолоченной крышей смотровую галерею, которая зрительно отсекла центральный барабан от основного здания. В результате выглядеть здание стало хуже. Вместо белой скульптуры на фасадах храма тёмные. Бронзовые фигуры. Точную копию сделать нельзя. И вообще практика воссоздания снесённых домов как бы в том же виде - порочна, это повод ломать все подряд. Снесем – сделаем новое, ещё лучше. Зачем возиться со всяким старьем? Характерный пример. Говорят, что когда бывший главный строитель Москвы Владимир Иосифович Ресин посещал Венецию, он очень удивлялся: что это у вас тут всё такое старое и ветхое, наш стройкомплекс построил бы всё заново куда лучше. Вот характерное отношение к старине наших руководителей.

    - У нас неумелые реставраторы?

    - Начнем с того, что на реставраторов никто толком не учит. Тем не менее, появилось много компаний, которые каким-то образом получили лицензию и берутся за любые реставрационные работы, выполняя все желания заказчиков. Реставрацией это назвать сложно. Настоящих профессионалов - реставраторов становится всё меньше.

    - Но ведь кто-то контролирует этот процесс. Департамент культурного наследия, например.

    - Департамент должен, обязан это делать. Но «обязан» и «делает» – это разные вещи. Создается впечатление, что он заинтересован в том, чтобы охраняемых объектов становилось меньше. Например, многие объекты он не ставит на охрану. Или «не замечает» безобразий, которые часто происходят в процессе реставрации.

    Вот один из последних вопиющих примеров - палаты Киреевского около Зачатьевского монастыря. Реставрацию заказал монастырь, к которому не было претензий по сохранению памятников архитектуры, но исполнители под видом реставрации снесли третий, мемориальный этаж здания, относившийся к XIX веку. В этом этаже, в этих самых стенах жил в 1830-х годах писатель, переводчик, фольклорист, археограф Пётр Киреевский, фигура очень значимая в русской культуре.

    Ну, а нижние два этажа - XVII века –тоже практически разобраны. Сейчас от первого этажа осталось несколько фрагментов стен высотой до полутора метров. Этим фактом занимается прокуратура. А представитель департамента говорили – все хорошо, мы следили. Вот такое отношение для них очень характерно – памятники исчезают, а у них все хорошо!

    - Александр Алексеевич, много ли в Замоскворечье так сказать нестатусных памятников? То есть таких зданий, которым статус памятника не присвоен, но, тем не менее, они являются ценными объектами культурного наследия?

    - Опять-таки - Садовническая, 9. Сейчас собираются митинги в защиту этих зданий. Или дом, в котором работал театр "Глас". Театр очень хочет его снести. Дом кажется рядовым, но, тем не менее, это хорошая, качественная постройка XIX века. К тому же он «держит» угол на перекрестке. Если его убрать, перекресток «развалится». Сейчас есть проект нового здания, оно, судя по всему, будет высоким, и я очень сомневаюсь, что оно будет достойной заменой этому подлинному дому.

    - Значит, на ваш взгляд, необходимо сохранить все, что принадлежит прошлому.

    - В Москве сложилась такая ситуация, что город теряет своё лицо. Наверное, поэтому стоит сохранять как минимум постройки до середины ХХ столетия. До начала массового индустриального строительства. У каждого дома своя ситуация, все случаи индивидуальны. Но нужно помнить, что старинных ценных зданий становится всё меньше. Они ни откуда не возникнут, поэтому надо ценить и сохранять то, что у нас есть. Понятно, что прежде всего надо беречь архитектурные памятники. Но они не могут существовать без окружения, поэтому рядовая застройка XIX - начала ХХ века тоже очень нужна и ценна. Это необходимый фон для памятников.

    Ну, вот представьте, что вокруг Климентовского храма выстроили ряд высоток. Как будет смотреться храм? Конечно, он утонет среди них.

    - Хотя со стороны Ордынки храм загораживает довольно высокое здание…

    - Да, дом высоковат. Но он исторически там появился, без нарушения существующего в то время законодательства, стоит уже более ста лет, и – да, он несколько загораживает храм, но сам по себе дом интересен. Он уже в силу возраста заслуживает сохранения. И – главный вопрос – а что с ним делать? Предположим - его уберем, но что на его месте? Построить другое здание в старом стиле? Пусть уж лучше стоит этот дом и выполняет свою роль – показывает, какой была Москва в начале XX века, это тоже наша история.

    Кстати, там недалеко, в Ордынском тупике, может скоро развернуться новое строительство – корпорация "Баркли" собирается строить на месте доходных домов XX века новый жилой комплекс, естественно, немного повыше, немного побольше. Интересно, что проведен конкурс на архитектурный проект нового здания, хотя разрешения на снос старых домов у них пока нет. А защищать не шедевр архитектуры, а рядовую застройку у Департамента культурного наследия желания точно не будет. Он только великими памятниками занимается, и возражать такому авторитету, как "Баркли" не станет. В результате в непосредственной близости от Скорбященской церкви на Ордынке, памятника мирового значения, может возникнуть как её фон огромное здание. Этого нельзя допускать.

    - Сохранились ли рядом с Климентовским храмом ещё ценные исторические дома?

    - Есть маленькие дома на противоположной стороне Климентовского переулка. Они возведены в 80-е годы ХХ века и просто напоминают те дома, которые стояли тут раньше, окружали храм. Эти дома не велики, но всё же выше старых примерно в полтора раза. В некоторых из этих домов сохранились фрагменты подлинных стен. Можно подойти и посмотреть. Конечно, было бы замечательно, если бы сохранили первоначальную застройку – контраст между низкими домами и храмом был бы больше, чем сейчас.

    На углу Климентовского и Пятницкой, стоит интересный, сложный дом № 26 - здание XVIII века, на Пятницкую выходящее одним, более поздним этажом, а в Климентовский - двумя. В первом этаже сохраняются своды XVIII века. Очевидно, что здание должно быть памятником, но вот же случаются странные вещи! Эксперт, который готовил экспертизу, написал, что это всего лишь ценный градоформирующий объект, но не памятник. И это один из крупнейших специалистов по русской архитектуре. Почему он здесь поступил так? Это на его совести.

    Есть еще одна проблема, связанная с департаментом культурного наследия. Многие здания, которым отказано в охране, получают статус ценного градоформирующего объекта (ЦГФО). Казалось бы это статус охраны. На самом деле эти объекты можно перестраивать как хочется. Департамент не считает их своими подопечными, не следит за ними и не охраняет. Так что ЦГФО не охраняет никто в Москве. Таким образом, формально статус присвоен, общественность успокоена, но дальше можно с этим зданием делать практически всё, что угодно.

    - Какие еще болевые точки есть в нашем районе?

    - Давайте откроем карту… Присмотримся к церкви Иоанна Предтечи под Бором. Вот в этом месте рядом с колокольней дом 4/2, принадлежавший церкви, сейчас он переделывается под общежитие для слушателей Духовной академии. Почему нет? Дом был жилым и может исполнять эту функцию и теперь. Но почему-то проект реставрации этого дома предусматривает серьезные изменения. Это не реставрация, а перестройка. Меняется направление и устройство лестницы, ничего не остаётся от интерьеров. Хорошо, что должны сохраниться фасады дома.

    Рядом с бизнес-центром на Балчуге, к востоку, есть большой пустырь (Садовническая набережная, 5). Ещё недавно на нём стояли небольшой особняк купца Привалова и длинный двухэтажный корпус второй половины XIX века. Что здесь будет? Что бы ни построили, новое здание загородит вид на церковь Георгия в Ендове, и она окажется погребённой в центре квартала.

    - Недавно сняли со свай и пустили по Москве-реке стоявший на Космодамианской набережной дебаркадер. Скажите, как вы относитесь к установке таких плавучих домов? Может они украсят городской пейзаж, и мы получим классные гостиницы на воде как в Европе?

    - Дело в том, что наши дебаркадеры - не такие в Европе. Дебаркадеры, баржи, которые, например, стоят в Париже, не возвышаются над набережной. И стоят себе, никого не раздражают, не мешают навигации. Могут и уплыть куда то. У нас ставят многоэтажные уродливые дебаркадеры, чтобы больше заработать на площадях. Дебаркадеры ставятся на постоянной основе, прикрепляются мощными сваями. Сдвинуть с места такое сооружение невозможно, оно будет вечно портить вид города. Такие дебаркадеры в Москве не нужны.

    - Раньше Москва-река работала – на фотографиях XIX века она забита баржами…

    - Это другое дело. Баржа пришла, разгрузилась, ушла. А современный высокий дебаркадер - постоянный объект.

    Было бы прекрасно организовать по Москве-реке регулярное движение каких-то пассажирских судов. Не то, что существует сейчас – чисто туристические маршруты с билетами за несколько сотен рублей. Они пусть останутся, но иногда речной трамвай был бы удобен и выгоден москвичам. В Москве, кстати, не так много мостов. И к тому же это борьба с пробками. Но организовать регулярное движение, которое бы стало доступным по цене, сложно.

    - Ваш любимый архитектурный памятник в Замоскворечье?

    - Мне больше по душе не всем известные памятники, а простые дома старой застройки, которых, к сожалению, становится в Замоскворечье все меньше. Такие, например, как здание театра "Глас", или небольшие одноэтажные дома с мезонинами. Без таких домов Замоскворечье теряет свой колорит. Хорошо бы не только сохранять их, но и сделать жилыми, несмотря на сложность такой задачи.

    - В Краеведческом приложении "Вестника Замоскворечья" выходили статьи в рубрике "История замоскворецкого дома" об интересных гражданских зданиях, не обязательно памятниках архитектуры. Какие ещё дома достойны этой рубрики?

    - В принципе интересен каждый дом, архитектурой, историей, людьми, которые в нем жили. К сожалению, этот проект пока приостановлен, но были и остаются планы написать статьи по таким адресам:

    Новокузнецкая, 33 - большой доходный дом начала ХХ века, образец неоклассицизма;

    Новокузнецкая, 27 - прокуратура Москвы, Бахрушинский дом архитектора К. К. Гиппиуса, в основе здания несколько построек разного возраста, особенно интересна сохранившаяся отделка интерьеров;

    Б. Ордынка, 21 - усадьба Долговых-Жемочкиных, один из лучших классических домов в Москве, особняк, гимназия, позже коммуналка, сейчас академический институт;

    Б. Овчинниковский, 12 - конструктивистский жилой дом, интересный биографиями своих жильцов, многие из них были беззаконно расстреляны в 1930-х годах.

    - Что интересного в Замоскворечье построили в постсоветский период?

    - Построили не так много и не так интересно. Могу назвать только нейтральные дома, те, которые не слишком портят облик Замоскворечья. Взглянем вновь на карту района. Вписывается в застройку здание на улице Бахрушина, 32, 2002 года постройки. Интересный проект - автор здания, архитектор В. В. Богачкин, задвинул верхний этаж так, что с улицы его не видно, видно только с Павелецкой площади. На фасаде он сделал уступ. Это старая граница двух не существующих уже давно владений, территорию которых занимает это здание. То есть он подошел к этой новой постройке, как к зданию, которое несет в себе следы исторической Москвы.

    Но на той же улице стоит и образец архитектурного безобразия. Дом 11. Когда тут ломали здание начала XIX века, то обещали частично восстановить на углу формы старого дома. Чем же это стоящее ныне здание, а скорее нашлёпка на фасаде многоэтажного отеля, напоминает предшественника? И в том, и в другом было два этажа. Тут сходство заканчивается. Пропорции, высоты, размеры окон – все совершенно другое, так что ни о каком восстановлении тут говорить невозможно. Они не похожи друг на друга. Вместо подлинной постройки появилась беспомощная по архитектуре гостиница, один из углов которой украшен под XIX век. Неудивительно, ведь автор проекта гостиницы - архитектор В. В. Колосницын, отличающийся очень средними по художественным качествам постройками. Именно он, например, построил новый Военторг или ЖК "Коробейники" на Пречистенской набережной.

    Такая же попытка построить заново фрагмент фасада старого дома в новом огромном административном здании происходит сейчас на углу улиц Б. Пионерская и Зацепа.

    - При обсуждении генплана района обсуждался вопрос о судьбе домов на Серпуховке, 31 - так называемые дома на Ляпинке.

    - Это - ценные здания, построенные в стиле конструктивизма. Во времена советского классицизма их надстроили, добавили карнизы, классические детали, правда, не на всех домах. Получился памятник двух эпох: конструктивизма и советской классики. А кроме того, это память о планировке района того времени. И, кстати, очень неплохой планировки – приятные, удобные для людей дворы. Очень интересны треугольные эркеры на фасадах нескольких корпусов, в них находятся "зимние холодильники", выходящие в кухни квартир. Интересные замоскворецкие дома, которые надо обязательно сохранить.

    - Александр Алексеевич, время от времени возобновляются споры о том, что делать с мавзолеем на Красной площади. Рано или поздно тело Ленина оттуда уберут. Есть мнение, что и здание надо убрать, тем самым восстановив исторический ансамбль Красной площади начала ХХ века, вернуть Минина и Пожарского на законное место. Обсуждается и возможность переноса сооружения на новое Федеральное военное мемориальное кладбище. Что вы скажете по этому поводу?

    - Очевидно, что мавзолей - выдающееся произведение архитектуры, шедевр мирового значения, памятник в стиле конструктивизм. Не важно, что его заказчиками были большевики для своего вождя. Автор мавзолея выдающийся архитектор А. В. Щусев. Он сумел вписать своё здание в Красную площадь так, что большой мавзолей не подавляет окружение, он близок по цвету к кремлёвской стене. Мавзолей составляет теперь часть ансамбля площади. Он - такая же история России, как и Спасская башня, например. Как бы не относиться к истории России в ХХ веке, вычеркнуть её нельзя. Конструктивизм у нас, как и весь авангард - почти единственное в изобразительном искусстве явление мирового уровня, это признаётся всеми специалистами.

    Здания недопустимо перевозить с места на место. Они проектировались и строились в определённом окружении. В другом окружении они существовать не могут. Перенос возможен только для деревянного сооружения, и то, если сохранить его на старом месте невозможно. Например, осталась церковь в лесу, а села давно нет, и за храмом никто не следит.

    Разговор о сносе или переносе мавзолея начинают из политических соображений, не имеющих отношения к культуре, а также от дикости, необразованности и бескультурья. Другое дело - скульптурные памятники. Некоторые из них можно и нужно снять, но всё равно сохранять например, в Музеоне - как память коммунистического этапа истории страны и как произведения искусства своего времени. Если бы не политические аллюзии, сопровождающие многие монументы и делающие их актуальными, разговоров о переносе или сносе памятников было бы намного меньше.

    - А стоит ли возвращать орлов на башни Кремля?

    - Конечно, надо, как можно быстрее. Архитектурные сооружения должны выглядеть так, как задуманы автором, следовательно, на башне должны быть орлы, на фронтоне Большого тетра - орёл, а на московских высотках - звёзды. К тому же жёсткие по форме остроконечные шатры должны завершаться сложной по форме декоративной композицией, такой как орёл. Звёзды на кремлёвских башнях люди хотят оставить только по привычке, не представляя насколько лучше выглядел бы Кремль с орлами как художественно, так и идеологически.

    - Александр Алексеевич, раз уж мы заговорили о мемориалах, скульптурных памятниках… В последнее время в Москве, в частности, в Замоскворечье, их стало больше. Это хорошо?

    - Я не думаю, что чем больше памятников, тем лучше. Памятники должны быть выполнены на самом высоком художественном уровне. Тогда они действительно остаются на века, передают в будущее частицу памяти из нашего времени. Но памятников столь высокого уровня не может быть много, не часто они появляются. В некоторых странах Европы даже есть законы, ограничивающие количество памятников. В Лондоне, например, нельзя в год больше одной-двух мемориальных досок устанавливать.

    Конечно, можно поставить по городу много заурядных, неинтересных скульптур - и что? Будут стоять, и портить вкус граждан. Вообще время сейчас не лучшее для искусства.

    – Нет талантливых скульпторов?

    - Должны быть скульпторы, которые могут прилично ваять, может быть, им не заказывают? Хороший памятник стоит дорого. Когда на дорогой, качественный памятник денег нет, заказывают подешевле, у менее талантливого мастера.

    Вспомним недавно поставленный памятник Г. Тукаю на Новокузнецкой улице. Обычная, средняя скульптура. С точки зрения техники скульптуры, всё на месте, но восторга памятник не вызывает.

    - Памятник должен вызывать восторг?

    - Да, он должен вызывать некие особенные чувства. Иначе зачем эта скульптура? Вот, к примеру, Медный всадник, ставший символом Петербурга. Согласитесь, это шедевр. Как Минин и Пожарский на Красной площади, Пушкин на Тверской. Шедевров не может быть много, но стремиться к ним надо.

    - В сентябре в Камергерском поставили памятник Константину Станиславскому и Владимиру Немировичу-Данченко, как вам этот памятник?

    - Здесь - очень неудачное место установки. Там уже стоит Чехов, и теперь он спорит с новым памятником. Дело в том, что у каждого памятника есть своя территория, которую он держит. Если рядом оказываются два памятника, оба проигрывают.

    - Александр Алексеевич, вы регулярно проводите краеведческие экскурсии по Москве. Как на них записаться?

    - Информация размещается на сайте "Москва, которой нет". Это экскурсии по центру столицы, в т. ч. и по Замоскворечью. Сейчас сезон уже закончился - холодно, да и темнеет раньше. Зато зимой можно будет посетить лекции. Если всё будет хорошо, прогулки по Москве возобновятся весной. Смотрите анонсы на сайте.

    Беседовала Галина Семёнова

    Вверху - репродукция картины Владимира Жданова "Москва. Пятницкая улица"

    Реестр публикаций в рубрике "История Замоскворецкого дома". Вестник Замоскворечья". 2004-2010

    • 2004
      • Б. Ордынка № 69/71 - "Современник Наполеона" - № 8/2004
      • М. Ордынка, 29 - "Гимназия Протопоповой" - № 14/2004
      • Садовническая ул., 80 - Дом у Зверева моста - № 20/2004
    • 2005
      • Б. Ордынка, 19 - "Усадьба Шемшуриных. Незаметный дом" - № 4/2004
      • Голиковский пер, 10 - "Малый дом близ набережной" - № 10/2005
      • Б. Строченовский, 4 - "О чём рассказал дом с косым углом" - № 10/2005 (не в рубрике)
      • Вишняковский, 12 - "Усадьба Ленивовой" - № 14/2005
    • 2006
      • Б. Ордынка, 15 - "Наследница гимназии Касицына" - № 2/2006
      • Климентовский пер., 9 - "Дом доктора Эберлина" - № 10/2006
      • Коровий Вал, д. 5 - "История конки в истории Замоскворечья" - № 14/2006 (не в рубрике)
    • 2007
      • 5-й Монетчиковский, 11 - "Особняк Скорой помощи – дом Аксёновых" - № 2/2007
      • Пятницкая, 47 - "Лепёшкины, Матвеевы, Сериковы, Поповы, Ванецовы и Яков Протазанов" - № 8/2007
    • 2008
      • Б.Серпуховская, 44 - "Наследство русских приказчиков" - № 2/2008
      • Люсиновская ул., 27 - "Тайна дома со стеклянным эркером" - № 14/2008
      • Зацепа, 21 - "Автозавод на Зацепе" - № 22/2008
    • 2009
      • Б.Ордынка, 47 - "Александро-Мариинское имени Ушинского" - № 6/2009

    Reply Follow
Газета зарегистрирована в Московском региональном управлении Роскомпечати. Свидетельство № А-349. Распространяется по району Замоскворечье (жилые дома, предприятия, организации) с 1993 г. Периодичность - 1 раз в месяц. Тираж 16200 экз.
© 1999-2014 "Вестник Замоскворечья". 115093, г. Москва, ул. Б. Серпуховская, д. 40, стр. 2. Тел. (495) 943-03-81, (910) 424-56-71.