• Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!

    Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!
    Не то чтобы я мечтала об этой поездке долгими ненастными вечерами, сидя на широком подоконнике своей московской квартиры. Я никогда не заучивала карту Германии наизусть: я даже вряд ли могла бы с уверенностью сказать, в какой части сей благословенной страны протекает знаменитый Рейн.

    Тем не менее, желание побывать везде-везде и увидеть все-все-все осталось по-детски наивным и непреодолимым. Редкий житель нашего тесного городка, Москвой именуемого, не видел объявлений типа: "Ты мог бы собирать клубнику в Англии, продавать мороженое у Ниагары, поливать кактусы в Сахаре… Так почему же ты еще здесь?!!". Ну или что-нибудь еще в этом роде.

    Смысл workcamp"а ("рабочего лагеря") заключается в том, чтобы какое-то время (обычно две-три недели) жить и работать в другой стране. Денег за работу ты, как правило, не получаешь, зато тебе предоставляют еду (которую, однако, приходится готовить самостоятельно), жилье и хотя бы самую минимальную "культурную программу". Плюс интернациональная студенческая тусовка.

    Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!
    Почему бы и нет, подумала я и залезла в и-нет с целью найти фирму, организующую подобные развлечения для молодежи. Фирм таких оказалось неожиданно много. Обещали они все, в общем-то, одно и то же: поездку в страну, доселе неведомую, необременительную работу и возможность пообщаться с собратьями по разуму из разных стран мира. Однако идти в первую попавшуюся фирму и наобум, без всяких гарантий, ехать в чужую страну показалось мне неинтересным: слишком много все мы уже слышали историй о том, как "русская девочка поехала за границу поработать официанткой и… " Приключений, конечно, хотелось. Но лучше уж как-нибудь попроще, без вреда для здоровья и психики. Порывшись некоторое время в памяти и записных книжках, я позвонила знакомой, которая уже успела побывать в интернациональном рабочем лагере прошлым летом, после чего благополучно вернулась в Россию, обремененная массой приятных воспоминаний, интернет-адресов и модных шмоток. "Вот тебе телефон, позвони туда. Если еще не поздно". - "???" - "К началу марта у них уже обычно не остается свободных мест. Но, может, тебе еще повезет".

    Мне повезло. Моя фамилия оказалась последней в длинном списке жаждущих приключений. Отправиться я решила, как вы уже поняли, в Германию. С меня потребовали сто сорок долларов на оформление необходимых бумажек и "в подарок" фирме, загранпаспорт и три фотографии. Кроме того, мне пришлось заполнить длинную и скучную анкету на немецком языке в трех экземплярах. На этом бумажная волокита была для меня окончена.

    Через некоторое время мне прислали приглашение. В приглашении было сказано, что работать я буду в лесу, жить в тентовом домике, что телефона в лесничестве нет и что взять с собой рекомендуется спальный мешок, национальные рецепты, рабочую одежду и музыкальные инструменты. Ближайший от лесничества город назывался странным названием Bad Segeberg и, судя по присланной мне невнятной ксерокопии карты, находился километрах в шестидесяти на север от Гамбурга. Когда я попыталась найти этот городишко в атласе Германской бундесрепублик, меня, само собой, постигла неудача. Ничего, там найду, подумала я и пошла покупать билеты.

    Романтика железных дорог, с их размеренностью и неторопливостью, всегда была для меня роднее и понятнее, нежели атмосфера автобусных салонов, пропахших едой и освежителями воздуха. Но, как выяснилось, поезда в Гамбург не ходят. Билет же на поезд Москва-Берлин стоит в два раза дороже, нежели билет на автобус Москва-Гамбург. Приходилось смириться. Обойдя все автобусы, стоящие у посольства Германии на Ленинском проспекте, я нашла тот самый, мне нужный, и забронировала билеты. Обошлось мне это в сто девяносто пять евро туда-обратно. Первого августа, в среду, я забросила в багажное отделение автобуса рюкзак и гитару, помахала в окошко провожавшему меня другу сердца и поехала в Германию.

    На белорусской таможне нас высадили с вещами из автобуса. На мой рюкзак таможенники даже не взглянули и проигнорировали мой паспорт. Зачем старалась?

    В Польше можно было пообедать за евро, и я почувствовала себя в Европе.

    В Гамбург мы приехали в половине пятого утра, в пятницу. Лил настоящий ливень, и мне, с гитарой и рюкзаком в половину собственного моего веса, предстояло провести в абсолютно незнакомом городе почти двое суток: в лагере меня ждали только в субботу вечером. По-немецки я знала только "Danke" ("спасибо"), "Bitte" ("пожалуйста") и "Du…du hast…du hast mich…" (лирика с первого альбома популярной немецкой группы "Rammstein"). В довершение моих бед, батарейка мобильного телефона оказалась окончательно убитой и нестерпимо хотелось есть.

    Видимо, все эти печальные размышления были на лбу у меня написаны. Выяснив, в чем дело, один из водителей автобуса моментально закрыл дверь со словами: "Негоже русской девушке одной по вокзалам шататься! Я бы свою дочь ни за что не отпустил. Едешь с нами в Бременхафен".

    По дороге меня напоили кофе с шоколадом. Вдоль автобана спокойно паслись оленята. Я смотрела сквозь лобовое стекло на мокрую от дождя дорогу: я - в Германии.

    Из Бременхафена автобус "с разворота" отправили в Москву. "Не проблема! - сориентировался мой новоявленный опекун. - Мы тебя сейчас сдадим русской студентке. Едем в Бремен".

    Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!
    В Бремене меня встретила Лена. До ее квартиры мы доехали на трамвае. Обошлось это мне в два евро. Я пересчитала это на рубли: получилось шестьдесят с лишним "деревянных". Решено, по Бремену хожу пешком. И для здоровья полезно.

    "Так, я убегаю на работу, вернусь в два. Что найдешь в холодильнике - все твое", - Лена захлопнула дверь, и я осталась одна в квартире на Майорштрассе. Квартира под самой крышей типового трехэтажного домика, с окнами на три стороны и колокольными звонами, состоит из двух маленьких комнат, аккуратной кухоньки и просторной ванной. Всюду детские рисунки и плюшевые игрушки. В "подъезде" (язык не поворачивается так назвать) - крытая ковром витая лестница, цветы и картины на стенах. В холодильнике - изобилие. Делаю ненормальной величины бутерброд из хлеба, сыра, колбасы и кетчупа. Засыпаю на мягком диване, уткнувшись в какую-то плюшевую птицу.

    Лена уехала из Мордовии два года назад. Год работала бэби-ситтером (нянечкой) в немецкой семье. Потом поступила в экономический колледж. Открыла студенческую визу. Домой ездила два раза. По России сильно не скучает и думает остаться в Германии насовсем.

    "Ребенок, за которым мне пришлось ухаживать, был просто маленький монстр. Ему было семь лет, он целыми днями сидел дома и с самого утра начинал требовать, чтобы я с ним играла. Представь - по восемь часов подряд катать машинки и раскладывать кубики! Можно было сойти с ума. "

    Для поступления в колледж нужно было сдать всего один экзамен - немецкий язык. По-немецки Лена говорит очень хорошо, совсем без акцента, и даже в ее русской речи уже постоянно проскальзывают немецкие нотки.

    Работать студентам в Германии можно только три месяца, во время летних каникул. Лена занимается уборкой квартир, подрабатывает официанткой в кафе-мороженом. Этих денег должно хватить на весь год. Впрочем, можно ведь работать и в течение года: по-черному, неофициально, договорившись с хозяйкой того же кафе.

    Своей жизнью в Германии Лена вполне довольна.

    Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!
    На Майорштрассе - игрушечные трехэтажные домики с черепичными крышами, увитые розовыми и белыми цветами решетки балкончиков. Мы идем побродить по городу.

    Тротуар разделен на две части - серого и красного камня, для пешеходов и велосипедистов. Лена: "Когда я приехала в Германию, для меня в первое время существовал вполне однозначный образ типичного немца: велосипед, хэнди (мобильный - Т.К.) и очки". Велосипеды - едва ли не самый популярный способ передвижения в Германии. У каждого вокзала даже есть специальные стоянки для велосипедов. В Бремене такая стоянка имеет площадь что-то около ста метров2. Зрелище потрясающее.

    Мы идем по центру Бремена. Узенькие мощеные улочки, острые крыши старинных домиков, церкви… У витрин маленьких магазинчиков всегда толпятся люди: туристы и местные, они любуются каждой витриной, как произведением искусства, подталкивают друг друга - "Эй, смотри, смотри!..". На углу улочки играет дуэт: скрипка и виолончель. Мы в Бремене, как никак.

    Цветочный рынок. Работает каждое утро, примерно до обеда. Помимо обычных розочек-астрочек, здесь продаются множество растений в горшочках всех форм и размеров: кактусы, те же розы, лимонные деревья, пальмы… Особенной популярностью в Германии пользуются почему-то цветы подсолнечника. Их заворачивают в огромные букеты и дарят друг другу. Ими украшают одежду и витрины. Искусственные подсолнечники торчат из огромных ваз в магазинах. Нарисованные подсолнечники - на кружках, обоях, платьях, носках, подсвечниках, коврах… Маленькие подушечки в виде подсолнечников. Сумасшествие.

    Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!
    Недалеко от цветочного рынка я обнаруживают, наконец, знаменитых бременских музыкантов. Скультптуру, конечно. Передние ноги осла сверкают золотом и кажутся совсем тоненькими. Оказывается, подержавшись за конечности несчастного животного, можно загадать желание. Авось, сбудется.

    Наконец, мы оказываемся на Sugestrasse. Что-то вроде нашего Арбата. Самый центр города, множество магазинов по одну и по другую сторону, многочисленные музыканты и художники, работающие на середине улицы. Пульсация современного города удивительно гармонично сочетается здесь с романтикой средневекового города.

    "Пойдем туда", - тащит меня Лена мимо витрин, портретистов, саксофониста в черном… Протиснувшись сквозь небольшую толпу, мы видим, как длинноволосый парень брызгает краской из баллончиков на белые листы плотной бумаги. Подставляет какие-то покрышки с колес к своему рисунку. Минут через десять уже готова картина: красные и зеленоватые планеты, звездные дорожки, скалы и уступы, пирамиды… Публика в восхищении аплодирует.

    "Он русский", - говорит Лена. Я подхожу к перемазанному краской виртуозу: "Привет! " - "Привет! " - отвечает он, ничуть не удивившись звуку родной речи. Оказалось, что Иосиф родом из Нарвы, что живет он в Германии уже шесть лет и что русских в Бремене - едва ли не больше, чем самих немцев. "Пойдем, познакомлю", - зовет Иосиф. - "Добрый день, художнички! ". Все, как один, портретисты отвечают на приветствие Иосифа по-русски. Как, впрочем, и музыканты. Романтика германского средневековья слегка развеивается, зато так гораздо… уютней, что ли… Все свои.

    На следующий день я прощаюсь с Леной и своими новыми знакомыми. Еду в Гамбург.

    Приложение "Саша". В Германию! Нах дойтчланд!

    Перепутав несколько поездов и добравшись, наконец, до Bad Segeberg"a, я уселась на асфальт прямо перед зданием вокзала, расчехлила гитару и погрузилась в медитацию. Подошел парень в темных очках: "Ар ю гоуинг то зэ ворккэмп? " - "Yes". - "Вэр ду ю кам фром? " - "Фром Раша, фром Раша, тут все свои, не бойся". - "А как ты узнала, что я русский? ". Мое счастье, что Саша - единственный, кроме меня, русский в этом лагере.

    Микроавтобус долго вез нас по каким-то лесным дорогам. Остановка. Открываем дверь и оказываемся на просторной поляне с чем-то вроде языческого капища в центре. Нас окружает толпа аборигенов: "Я - Сара! Меня зовут Эрик, я из Канады! Я - Минти из Кореи! Ояна - я из Страны басков… " Испанские девушки, как и чудаковатый испанский паренек Маркос, при знакомстве считают вполне нормальным обняться и дважды поцеловаться с нами. Сознание уже переключается на английский языковой код.

    "А вот здесь вы будете жить". Я слегка прифигеваю: наш куратор Герберт, улыбчивый дядька лет сорока, похожий на рождественского гнома, подводит нас к конструкции, называемой "tent" - что-то вроде большой палатки. Их здесь две. В каждую помещается по шесть кроватей. Я наконец понимаю, зачем меня просили взять с собой спальник. Под тентом зловеще жужжат огромные комары.

    "А резиновые сапоги вы с собой привезли? " - спрашивает Герберт. На общее недоумение - зачем? - наш рождественский гном только усмехается: завтра увидите… Вечером мы сидим вокруг большого стола под деревянным навесом, пьем настоящее немецкое пиво (за него мы платим отдельно, из собственного кармана) и привыкаем к мысли, что так нам предстоит провести три недели. В лагере нас десять человек, плюс Джон и Юлия - наши "лидеры", одного возраста с нами. Он из Америки, она из Германии. С первого взгляда понятно, что они неравнодушны друг к другу.

    Всю ночь льет дождь. Однако ровно в семь утра нас будят: "Завтрак готов! Через сорок минут отправляемся на работу - каждый должен выбрать себе велосипед из вот той кучи за сараем! ". Вылезаю из едва-едва теплого спальника в собачий утренний холод. За три шага от палатки уже начинается белесый непроглядный туман. На завтрак у нас теплые булочки, масло, вишневый джем, кофе и чай. Есть совершенно не хочется. У крана с водой выстраивается длинная очередь - чистить зубы.

    Под проливным дождем на велосипедах мы едем по размытым лесным дорогам километров пять-шесть. Остановка. Герберт объясняет: "Здесь вы будете рубить лес. Здесь - выкорчевывать пни. Местность здесь болотистая, вода часто выше колена, поэтому вам и нужны резиновые сапоги. Здесь нужно выкопать ямы и установить балки для будущего забора - в специальных загонах мы держим черных ирландских коров. Они помогают поддерживать необходимый баланс флоры… " Мамочки родные, и что это мне в Москве не сиделось! От дурной головы…

    Работаем мы с понедельника по четверт, шесть часов в день. Погодные условия никого не волнуют. Семь утра - подъем. Половина восьмого - завтрак. Восемь - нас делят на две рабочие группы, мы садимся на велосипеды и едем по грязи свои пять тысяч метров. Таскаем бревна. Копаем ямы. Приколачиваем железную сетку. Вытаскиваем из мутной воды, которая доходит до колена, старые гнилые коряги. Валим березы. Огромные белые деревья со стоном падают на землю, все еще цепляясь ветвями за своих соседей. Я вспоминаю о России. Я хочу домой.

    Слово "антимоскито" в нашем лагере соперничает по популярности только со словом "fuck". Заветный флакончик с ядовитой жидкостью не остается без внимания ни минуты. От комаров нельзя спрятаться даже в душевой. Испанская девочка Сара посчитала: за один день - 44 укуса только на тыльной стороне левой ноги. От жужжания мелких тварей можно сойти с ума.

    Впрочем, нет худа без добра. Нам везет с нашими "бригадирами", Томасом и Карстеном. Мы работаем от силы полчаса, но уже слышим: "Айне кляйне пауза! ". И даже те, кто не знает, как по-немецки пишется "Гитлер", понимают: сейчас будет перекур минут на 10-15. "Айне гроссе пауза" означает безделье от 15 минут до получаса. Если же мы слышим заветное слово "фрюштук" (завтрак), мы можем расслабиться почти на час и заняться своими делами.

    Каждый день два человека назначаются kitchen-duty (дежурными). Дьюти освобождаются на этот день от работы. В их обязанности входит приготовить завтрак, обед и ужин, помыть посуду, привести в порядок кухню, тенты, территорию лагеря и отдраить сортир. Сколько времени тебе на все это потребуется - зависит лишь от тебя: можешь сварить до восхода два ведра борща и загорать весь оставшийся день на солнышке да пивко потягивать, а можешь горбатиться от рассвета до заката, зато не торопясь. Кому как нравится.

    После ужина, часов в восемь, обычно начинается "парти" (интернациональное ворккамповское слово от англ. "party" - "вечеринка")… Для парти нужно: во-первых - два-три ящика пива, во-вторых - неограниченное количество нездоровой пищи (типа чипсов и пиццы), в-третьих - очень громкая и очень попсовая музыка. Хит - песенка "You"re so sexy". Танцы и разговоры продолжаются часов до трех-четырех, после чего все засыпают (причем некоторые - так и не добравшись до тента). Завтра в семь - подъем.

    В пятницу едем все вместе в Kiel, небольшой городок немного севернее Bad Segeberg"а. Мы валяемся на траве в парке, под памятником Вильгельму Завоевателю. Мы смотрим на "морских собак", резвящихся в гигантском аквариуме. Мы учим друг друга ругаться матом: по-английски, по-испански, по-баскски, по-корейски, по-немецки… Лаура говорит: "Мне кажется, в русском языке на каждые десять слов приходится восемь матерных, а оставшиеся два - это "Здравствуйте" и "До свидания". Лаура - способная ученица.

    Порт. Я слишком сильно перегибаюсь через тонкую ограду. Мой карандаш падает в темную воду и исчезает среди медуз и прибойного мусора.


    Таня Коломейцева

    (Окончание в следующем номере "Саши")

    Ответить Подписаться
Газета зарегистрирована в Московском региональном управлении Роскомпечати. Свидетельство № А-349. Распространяется по району Замоскворечье (жилые дома, предприятия, организации) с 1993 г. Периодичность - 1 раз в месяц. Тираж 16200 экз.
© 1999-2014 "Вестник Замоскворечья". 115093, г. Москва, ул. Б. Серпуховская, д. 40, стр. 2. Тел. (495) 943-03-81, (910) 424-56-71.