• Бриш Аркадий Адамович. Очерк. Май - это мой месяц

    Бриш Аркадий Адамович 2008

    Май - это мой месяц

    Аркадий Адамович Бриш - человек исключительный. Крупнейший ученый-атомщик, патриарх отечественного ядерно-оружейного комплекса, самоотверженно служащий атомной отрасли России более шестидесяти лет. Участник Великой Отечественной, пережив военное лихолетье, он посвятил свою жизнь самому благородному делу - защите Отечества, созданию ядерного щита нашей Родины. 14 мая Аркадий Бриш отметил свое 98-летие. В преддверии 70-летия Великой Победы и дня рождения Аркадия Адамовича мы побывали у него в гостях.
    - Аркадий Адамович, вы успели получить высшее образование до войны - окончили физфак Минского государственного университета. Что повлияло на ваш выбор?
    - Пример моего отца. Он преподавал в школе математику, физику и географию. Жили мы в местечке Свислочь. Это рядом с Беловежской пущей. В детстве, правда, я мечтал стать летчиком, но помешала близорукость.
    А в университет я поступил очень легко и практически без подготовки. Когда я закончил 10 классов, преподаватель физкультуры порекомендовал мне поехать вожатым в пионерский лагерь для детей сотрудников НКВД. Я проработал там первую смену, потом поехал на соревнования по легкой атлетике в Курск. Вернулся домой - и решил сдать вступительные экзамены. И сходу поступил, практически не занимаясь. Как говорится, повезло.
    - Расскажите, пожалуйста, как вы встретили первые дни войны.
    - Я проснулся в воскресенье, 22 июня, от взрывов бомб, которые сбрасывали немецкие самолеты на Минск. На следующий день пошел на работу в Академию наук. Прихожу - никто не работает, все слушают радио. Потом люди постепенно стали расходиться. Когда ни одного человека не осталось в институте, отправился домой и я.
    - Аркадий Адамович, лично для вас объявление о начале войны было полной неожиданностью?
    - Не совсем. Нас постоянно готовили к этому. Каждый день водили на учения и объясняли, что нам нужно будет отражать нападение противника.
    - Как вы попали в партизанский отряд?
    - Это довольно сложная история. Когда в 1939 году многих студентов призвали в армию, а меня почему-то не взяли. Когда я спросил, почему меня не призвали, мне ответили: "Аркадий Адамович, вас берут в разведчасти". Но наступление немцев в 1941 году началось настолько внезапно, что меня призвать никуда не успели, и я, уже будучи на оккупированной территории, попал в партизанский отряд.
    - Это был стихийно сложившийся отряд или созданный специально для работы во вражеском тылу?
    - Я был в штабе партизанской бригады. Вокруг штаба располагались разведгруппы Красной Армии. Мы охраняли эти группы, получали первичные задания из Москвы и общались с людьми, прибывавшими из столицы. Получается, что нас никак нельзя отнести к стихийно сложившимся отрядам.
    - Что еще входило в задачи партизанского отряда?
    - Доставать оружие и боеприпасы.
    - Было ли трофейное немецкое оружие?
    - Конечно, было. Но и этого было недостаточно. У немцев было хорошее оружие, появились автоматы, другое совершенное оружие, которым мы в то время еще не обладали.
    - Были в вашем отряде девушки - бойцы? О каких подвигах партизанок вы бы могли рассказать?
    - Девушки были. Они были очень смелые. Что такое смелость, я узнал во время войны. Когда вокруг стреляют, рвутся снаряды, это очень страшно. И надо победить страх, а страх смерти можно победить только убежденностью, верой во что-то значительное, настоящее.
    Девушки не боялись активно работать в тылу у немцев, немцы им доверяли. Важные сведения они приносили нам, а мы передавали по радио в Москву. Именно девушки, которые сотрудничали с немцами, передавали нам очень ценную информацию. Сильное впечатление на меня произвела замечательная женщина - Анастасия Фоминична Еремейчик. Она поражала меня тем, что никогда ничего не боялась, она спокойно разъезжала по оккупированной местности, и почему-то ей везло в опасных ситуациях. Такую смелость, какой обладала она, я мало встречал. Ведь в районах, где было активное партизанское движение, немцы особенно лютовали: могли задержать и без следствия расстрелять.
    - У вас были ранения?
    - Слава Богу, не было. Я был осторожен и старался не попадать под пули.
    - Приходилось ли вам сталкиваться с человечностью немцев? Всегда ли они были жестокими по отношению к советским солдатам?
    - В отряде моей задачей было снабжать партизан бензином, который был необходим для выработки электричества для радиостанций. Я возил его в немецких канистрах. Один раз опоздал на поезд и решил их нести пешком до товарной станции, куда должен был прибыть другой поезд. Патрульные заметили у меня немецкие канистры. Молодой дежурный передал меня немецкому солдату, который повез меня в комендатуру. Несмотря на то, что я не знал немецкого языка, я пытался ему объяснить, что везу бензин, чтобы купить лекарства для моей больной матери. Когда я намекнул, что я готов отдать эти канистры, немец меня отпустил.
    - Аркадий Адамович, вы помните свои чувства, когда пришла весть о нашей Победе - тогда, в мае 45 -го?
    - Я был в Москве, слушал передачи по радио. Когда я услышал о Победе, я был очень счастлив. Мы спасли мир от фашизма, я это отчетливо понимал и воспринимал это как величайшую Победу наших людей, в особенности нашего поколения.
    - Аркадий Адамович, давайте поговорим о вашей послевоенной судьбе. Расскажите, пожалуйста, как вы попали в атомный проект?
    - Мне здорово повезло. Когда освободили Белоруссию, меня направили в Москву в Институт машиноведения. В Москве я встретился с одним ученым, который работал в Саровском ядерном центре. И меня в числе первых сотрудников туда направили, так я оказался участником разработки первого атомного заряда. У всех, кто тогда приехал в Саров (а это были фронтовики и работники тыла с оборонных предприятий), было горячее желание сделать отечественную атомную бомбу. Никто не занимался такой работой до этих пор, не было исследований, никаких методических разработок, и все же тогда, за два года, нам удалось не только разработать конструкцию, но и провести нужные исследования и сделать первый образец бомбы для испытаний.
    Так что я живой свидетель тех далеких событий, "носитель информации" о том, как все зарождалось. Атомный проект включал в себя не только создание новой техники, но и рождение нового поколения ученых и руководителей. Тысячи людей, благодаря полученному образованию, смогли продолжить начатое нами дело, развивая энергетику и ядерное оружие. Но у меня есть ощущение, что мы еще не все сделали.
    - С какими известными учеными вы были знакомы?
    - Своими учителями я считаю Якова Борисовича Зельдовича, Николая Леонидовича Духова, Юлия Борисовича Харитона.
    Сотрудничал с Андреем Дмитриевичем Сахаровым. Есть интересная история, связанная с моим учителем и одновременно близким другом Зельдовичем, которая между нами стала называться "Как Зельдович переводил Сахарова на русский язык". Дело в том, что Сахаров, поскольку получил домашнее образование, не владел техническим языком и очень плохо излагал мысль: только начав объяснять какую-то идею, он мог сразу переходить к заключению, к выводам. Люди, слушавшие его семинары, мало что понимали. Так вот, Зельдович пояснял, что Сахаров хотел сказать.
    - Расскажите, как Зельдович стал вашим другом?
    - Поскольку я хотел поступить в аспирантуру, мне нужно было сдать немецкий язык, так называемый кандидатский минимум. Меня прикрепили к переводчице, которая подготовила текст. Когда вошел Зельдович, она объявила ему, что у нее есть специальный текст для меня. Но Зельдович не захотел, чтобы на экзамен был вынесен "специальный" текст, и поэтому, взяв журнал, попросил меня прочитать незнакомый мне текст. Я ничего в нем не понял. Но сдаваться не хотелось: я стал фантазировать. Яков Борисович очень удивился моему поступку. Именно поэтому он поставил мне на экзамене не "двойку", а "четверку". За смелость. С того случая и началась наша дружба. Благодаря доверию Зельдовича и Харитона я возглавил разработку новой системы подрыва и нейтронного инициирования ядерных зарядов.
    - Расскажите о впечатлении от ядерного взрыва? Что запомнилось?
    - Мы все делали согласно инструкции. По команде "ноль" нужно было поворачиваться. Смотреть можно было только в очках. Один раз, это было зимой, нам, как обычно, выдали очки. В тот зимний день меня взяло любопытство, и я повернул голову не так, как нас учили, а немного в сторону. Свет, отраженный от снега, ослепил меня, и я в течение 15 минут ничего не видел. Я держался за моего сотрудника, и, если бы он меня отпустил, я бы упал.
    - Расскажите о вашей работе во ВНИИ автоматики имени Духова, почетным руководителем которого вы явлетесь?
    - 33 года я был главным конструктором, а это означает, что все ядерные боеприпасы, которые выпускались в то время, разработаны с моим непосредственным участием и под моим руководством. Это одна треть боеприпасов, которые находятся у нас в стране.
    - Вы интересуетесь современными научными достижениями?
    - А кто не интересуется? Конечно, интересуюсь. Читаю такие специализированные журналы, как "Успехи физических наук", "Вестник Академии наук". И я всегда поражаюсь тому, что наши ученые намного опережают американских. Американцы это знают: когда они исследовали наши подводные лодки, то увидели, что наши изобретения совершеннее. В одном из своих выступлений (это было в 2010-м в Праге) Обама даже назвал мою фамилию и сказал, что я представляю интерес как разработчик ядерного оружия. Он отметил, что поражен моими словами о том, что человечество доживет до того момента, когда отпадет необходимость в ядерном вооружении, когда во всем мире воцарится мир.
    Однажды, в то время когда отношения России с Западом были нормальными, меня пригласили в американскую лабораторию, являющуюся аналогом нашего института, и попросили дать мастер-класс. Они признали, что та техническая проблема, над которой я работал, будучи еще совсем молодым ученым с группой всего из четырех человек, была решена нами на два года раньше, чем американцами, которые задействовали для этой разработки силы двух научных институтов.
    - Изменилось ли с годами ваше отношение к ядерному оружию?
    - На долю моего поколения выпала страшная война, жертвами которой стали миллионы людей. Если же начнется ядерная война, то погибнут миллиарды людей. Выдержит ли Земля? Какой будет дальнейшая история человечества - непонятно. Поэтому я считаю, что ядерное оружие может иметь ограниченное количество государств, и должен быть строгий контроль. Я считаю, что распространение ядерного оружия недопустимо, так как чем больше будет оружия, тем скорее оно будет применено. Я сам много сделал в области ядерного оружия, но я знаю: если его применят, то прощения нам не будет.
    Напротив, это оружие должно стать гарантом мира, который спасет нас от третьей мировой войны. Именно для этого я и работал более 60-ти лет.
    - Аркадий Адамович, о чем вы мечтаете?
    - У меня одна мечта, очень простая, и сейчас она осуществилась - встретить 70-летие Победы. Май - это мой месяц. Я родился 14 мая, праздник Победы - 9-го, кроме того, звание Героя Социалистического Труда мне присвоили 6-го мая. А самое хорошее время было, когда мы добились Победы в той страшной войне. Тогда я был молод и очень счастлив.
    Беседовала Людмила Егорова

    Бриш Аркадий Адамович. Партизан
    2008.06.18 Кремль. Вручение ордена
    Бриш Аркадий Адамович. Снежинск, у термоядерной бомбы
    Reply Follow
Газета зарегистрирована в Московском региональном управлении Роскомпечати. Свидетельство № А-349. Распространяется по району Замоскворечье (жилые дома, предприятия, организации) с 1993 г. Периодичность - 1 раз в месяц. Тираж 16200 экз.
© 1999-2014 "Вестник Замоскворечья". 115093, г. Москва, ул. Б. Серпуховская, д. 40, стр. 2. Тел. (495) 943-03-81, (910) 424-56-71.